Общая характеристика институционализма (работа 1)

Реферат на тему:

Общая характеристика институционализма”

г. Новосибирск

1999г.

Содержание

Введение 3

1. Сущность институционализма 4

2. Основные течения институциональной теории 9

2.1. Социально-психологический институционализм 9

2.2. Социально-пра­вовой институционализм 15

2.3. Конъюнктурно-статистический институционализм 16

Заключение 18

Введение

Термин “институционализм” происходит от слова “институт” или “институция”, под которым понимается определенный обычай, порядок, принятый в обществе, а также закрепление обычаев в виде закона или учреждения. Идеологи институционализма относили к институтам как надстроечные, так и экономические явления: государство, семью, частную собственность, корпорации, систему денежного обращения и др. Расплывчатое понятие “институт” тем не менее носило уже отмеченную идейную нагрузку: оно означало стремление к расширению предмета экономической науки, включение в анализ неэкономических явлений и учреждений.

Институционализм зародился в США на рубеже XIX и XX вв. Три крупных экономиста стоят у его истоков: Торстейн Веблен, Джон Коммонс и Уэсли Клэр Митчелл. Рассмотрение этого течения в целом показывает, как на фоне развертывания кризиса “институционализм” как специфическое течение буржуазной политической экономии и в наши дни насчитывает немало сторонников. Вопрос об особенностях институционализма представляет тем больший интерес, что после второй мировой войны это течение стало одним из ведущих в современной буржуазной политической экономии. Оно представлено такими буржуазными теоретиками, как Дж. Гэлбрейт, Л. Грачи, В. Гордон, Г. Мюрдаль, Р. Хейлбронер и др.

1. Сущность институционализма

В начале XX в. ученые-экономисты США, активизировав анализ усилившихся монополистических тенденций в экономике и со­действуя “антитрестовской” политике собственной страны, обрели статус лидеров концепций социального контроля над экономикой, осуществляемого разнообразными методами. Их теории положили начало новому направлению экономической мысли, которое ныне принято называть социально-институциональным или просто институционализмом.

Институционализм — это в определенном смысле альтернатива неоклассическому направлению экономической теории. Если неоклассики исходят из смитианского тезиса о совершенстве рыноч­ного хозяйственного механизма и саморегулируемости экономики и придерживаются “чистой экономической науки”, то институционалисты движущей силой экономики наряду с материальными факторами считают также духовные, моральные, правовые и другие факторы, рассматриваемые в историческом контексте. Другими словами, институционализм в качестве предмета своего анализа выдвигает как экономические, так и неэкономические проблемы социально-экономического развития. При этом объекты исследования, инсти­туты, не подразделяются на первичные или вторичные и не противо­поставляются друг другу.

Коренная черта институционализма состоит в том, что он пе­реворачивает вверх дном реальные зависимости общественной жизни, изображая в качестве решающего момента неэкономиче­ские явления и факторы. Предметом своих изысканий институционализм объявляет различного рода надстроечные явления — морально-этические, правовые, организационные и т.п. — и их влияние на экономические отношения. Таким образом, неоснов­ные, вторичные и третичные зависимости изображаются в каче­стве определяющих и основных. Построенные на таком идеали­стическом подходе институциональные теории фактически отри­цают решающую роль экономических отношений людей в системе общественных отношений.

Вместе с тем антимонополистическая социальная позиция ин­ституционализма подчас наталкивает его теоретиков на реалисти­ческий подход к характеристике движущих сил социально-эконо­мических процессов. Так, Т. Веблен, трактуя социально-экономи­ческие институты общества как своего рода обычаи, поднимается тем не менее до понимания их обусловленности экономическими процессами. О социально-экономических институтах он писал: “Такими институтами являются привычные способы осуществле­ния процесса общественной жизни в ее связи с материальным окружением, в котором живет общество”. И далее: “И можно ска­зать, что силы, воздействующие на реорганизацию социальных институтов, являются в конечном счете почти всецело экономиче­скими по своей природе”1.

Институционализм не имеет сколько-нибудь единой экономической теории. И особое течение буржуазной политической экономии его представителей объединяет методоло­гия. Все они растворяют общественно порожденные отношения людей в институциях и подменяют тем самым собственно политическую экономию вульгарной буржуазной социологией, опираются на метод “социальной психологии” и плоский эволю­ционизм, не признающий революционных форм общественного развития. Такой подход к трактовке движущих сил социально экономических явлений приводил к подмене политической эконо­мии социологией. “...Веблен,— писал Жамс,— интересовался больше социологией, чем действительной экономической наукой. Его увлекала социология, окрашенная морализмом, и этика, к ко­торой он присоединял всевозможные религиозные или традицион­ные элементы. Веблен никогда не стремился к объяснению. Он с горечью судил и осуждал”2.

Появление институционализма вызвано идеологическими и практическими потребностями немонополистической буржуазии. Опасность раскрытия внутренних законов развития капитализма и потребность этой части буржуазии в идеологическом обоснова­нии ее интересов и практических рекомендациях экономической науки возрастали параллельно, по мере развития капиталистиче­ского обобществления производства, его монополизации и огосу­дарствления.

Это обстоятельство и объясняет отношение институционализма как к предшествующим ему, так и к следующим за ним тече­ниям буржуазной политической экономии. С одной стороны, институционализм выступает как своего рода наследник историче­ской школы буржуазной политической экономии, перенявший у нее описательный метод, вульгарный эволюционизм, отрицание абстрактного метода, общих законов развития экономики различ­ных стран. С другой стороны, институционализм выступает как противник абстрактной, “чистой” теории, типичной для концеп­ций предельной полезности и предельной производительности. Обвиняя их в оторванности от практики, в чрезмерном теорети­зировании, институционалисты заявляли, что наука должна только описывать и регистрировать явления, не претендуя на их теоретическую разработку. Вместе с тем они переняли у маржинализма вульгарный психологический метод, приспособив его к новым условиям идеологической борьбы. Если маржинализм подчеркивал определяющую роль психологии хозяйствующих ин­дивидов, то институционализм делает упор на групповую психо­логию. Подход к экономическим процессам с точки зрения ре­шающей роли “социальной психологии” позволял дать описание некоторых новых социальных аспектов экономической жизни эпохи империализма, что исключалось с позиции методологии маржинализма.

В области методологии институционализм, по мнению многих исследователей, имеет много общего с исторической школой Германии. Например, В. Леонтьев пишет, что выдающиеся представители американской экономической мысли, имея в виду Т. Веблена и У. К. Митчелла, “в своей критике количественных аналитических методов в экономической науке продолжили общую линию немецкой исторической школы. Частично это можно объяснить тем обстоятельством, что на рубеже веков влияние немецкой школы в США было столь же велико, а возможно, и более значительно, чем влияние английской”3.

Следует, однако, отметить, что историзм и учет факторов соци­альной среды для обоснования путей экономического роста хотя и символизируют схожесть методологических принципов институционализма и исторической школы Германии, но отнюдь не означают пол­ной и безоговорочной преемственности традиций последней. И при­чин здесь несколько. Во-первых, находясь под теоретическим вли­янием А. Смита, немецкие авторы второй половины XIX в. всецело поддерживали юнкерские круги Пруссии в их борьбе за утверждение в Германии свободы торговли и других принципов экономического либерализма, включая необходимость неограниченной сво­бодной конкуренции предпринимателей. Во-вторых, историзм в исследованиях немецкой школы проявлялся преимущественно в утверждении естественного характера рыночных экономических отношений и поддержке положения об автоматическом установле­нии равновесия в экономике на всем протяжении развития челове­ческого общества. И, в-третьих, в трудах авторов исторической школы Германии не допускались даже какие-либо намеки на воз­можность реформирования экономической жизни общества на принципах, ограничивающих “свободное предпринимательство”.

Институционализм, таким образом, являет собой качественно новое направление экономической мысли. Он вобрал в себя лучшие теоретико-методологические достижения предшествовавших школ экономической теории, и прежде всего основанные на математике и математическом аппарате маржинальные принципы экономичес­кого анализа неоклассиков (в части выявления тенденций в разви­тии экономики и изменений конъюнктуры рынка), а также методо­логический инструментарий исторической школы Германии (для исследования проблем “социальной психологии” общества).

Во многом похожее суждение высказывает М. Блауг, по мнению которого, “пытаясь определить суть “институционализма”, мы об­наруживаем три черты, относящиеся к области методологии:

1) неудовлетворенность высоким уровнем абстракции, прису­щим неоклассике, и в особенности статическим характером орто­доксальной теории цен;

2) стремление к интеграции экономической теории с другими общественными науками, или “вера в преимущества междисцип­линарного подхода”;

3) недовольство недостаточной эмпиричностью классической и неоклассической теорий, призыв к детальным количественным ис­следованиям”4.

По некоторым оценкам, отсчет времени возникновения инсти­туционального направления экономической мысли следует начи­нать с даты опубликования монографии Т. Веблена “Теория празд­ного класса”, т.е. с 1899 г. Однако, учитывая появившиеся позднее не менее значимые публикации Дж. Коммонса и У. Митчелла, обо­значившие зарождение как бы новых течений в рамках институци­онализма, период четкого формирования идей и концепций этого направления экономической теории в единое целое приходится все же на 20-30-е гг. XX в.

Труды названных американских ученых и их последователей объединяет антимонопольная направленность, идея учета влияния на экономический рост всей совокупности общественных отношений и необходимости государственного вмешательства в экономику. При­чем в последней части можно упомянуть требование усилить “кон­троль общества над бизнесом”, вынесенное Дж. Б. Кларком даже в заголовок своей одноименной книги, изданной в 1926 г. Как писал Ф. Хайек, “если монополии в каких-то сферах неизбежны, то луч­шим является решение, которое до недавнего времени предпочита­ли американцы, контроль сильного правительства над частными монополиями. Последовательное проведение в жизнь этой концепции обещает гораздо более позитивные результаты, чем непосред­ственное государственное управление”5.

Представители раннего институциопализма (Г. Веблен, У. Га­мильтон, Д. Коммонс, У. Митчелл) подменяют анализ экономи­ческих законов капитализма описанием и систематизацией раз­личных социальных явлений и процессов, именуемых ими инсти­туциями. Категория институции весьма неопределенна. Под институциями понимаются либо различного рода социальные яв­ления как базисного, так и надстроечного характера (налоги и семья, государство и профсоюзы, конкуренция и монополии, ча­стная собственность и финансовая система и т.п.), либо лежащие в их основе, как полагают институционалисты, различного рода психологические, правовые, этические и другие явления (обычаи, инстинкты, привычки и т.д.). Институты,— писал У. Гамильтон, автор термина “институционализм”,— это словесный символ для лучшего описания группы общественных обычаев. Они означают преобладающий и постоянный способ мышления или действия, который стал привычкой для группы или обычаем для народа. Виднейший представитель раннего институционализма Т. Веблен писал, что “институты — ...привычный образ мысли, руковод­ствуясь которым живут люди...”6.

Институции подчас рассматриваются как своеобразный метод анализа или прием описания явлений капиталистической эконо­мики. Французский историк политической экономии Э. Жамс дал следующую характеристику институции: “Это сформировав­шиеся и освещенные юридическим авторитетом обычаи. Все ин­ституты своими корнями имеют известные черты коллективной психологии”7.

Следовательно, институции — это юридически оформившиеся обычаи, имеющие в своей основе психологию различных профессиональных или социальных групп. Общественные обычаи, по ут­верждению институционалистов, регулируют хозяйственную деятельность людей. В действительности же нравы и обычаи, хотя и оказывают некоторое влияние на форму экономических отношений, ни в коей мере не определяют их сущность, а сами в конечном счете определяются характером господствующих об­щественно-производственных отношений.

2. Основные течения институциональной теории

В обозначившихся трех течениях институционализма Т. Веблен возглавляет социально-психологический (технократический) вариант институциональных исследований, Дж. Коммонс — социально-пра­вовой (юридический), У. Митчелл — конъюнктурно-статистический (эмпирико-прогностический).

2.1. Социально-психологический институционализм

Торстейн Веблен (1857—1929) — автор значительного числа крупных трудов в области экономики и социологии, в которых он исходил из теории эволюции природы Ч. Дарвина, принципа взаимосвязи и взаимообусловленности всех общественных отношений, в том числе экономических и социально-психологических. Его теоретическое наследие получило наибольшую популярность и применение для ряда последующих творческих изысканий в русле социально-институци­онального направления экономической мысли во всех трех его те­чениях.

По определению Т. Веблена, “институты — это результаты про­цессов, происходивших в прошлом, они приспособлены к обстоя­тельствам прошлого и, следовательно, не находятся в полном со­гласии с требованиями настоящего времени”8. Отсюда, по его мыс­ли, необходимость их обновления в соответствии с законами эволюции к “требованиям настоящего времени”, т.е., привычными способами мышления и общепринятым поведением.

Лидер институционализма Т. Веблен, ученик Д. Б. Кларка. Концепцию его Т. Веблен подверг со временем обстоятельной критике. В центре его теоретических построений, испытавших на себе влияние концепций буржуазных философов и социологов Д. Дьюи, Ж. Леба и др., находится категория институции, опре­деляемая им как господствующие “обычаи мышления”, имеющие биологическую основу. “Институты,— писал Т. Веблен,— это, по сути дела, распространенный образ мысли о том, что касается от­дельных отношений между обществом и личностью и отдельных выполняемых ими функций; и система жизни общества, кото­рая может с психологической стороны быть охарактеризована в общих чертах как превалирующая духовная позиция или рас­пространенное представление об образе жизни в обществе”9.

Американский психолог В. Джеймс, автор “Принципов психологии” (1891 г.), придер­живающийся этой позиции, оказал на Т. Веблена значительное влияние, по выражению Д. Коммонса, теория Т. Веблена яв­ляется замечательным применением Дарвина к сфере эконо­мики. Движущей силой социально-экономических процессов Т. Беблен объявляет иррациональную психологию борющихся между собой социальных групп.

“Эволюция общественного устройства явилась процессом есте­ственного отбора социальных институтов”,— писал Т. Веблен. Развивая это положение, он отмечал: “Силы, под действием ко­торых происходит формирование социального устройства и раз­витие человеческого общества в конечном счете, безусловно, сводятся к взаимодействию живого организма с окружающей средой...”10. К чести Т. Веблена нужно сказать, что он под окру­жающей средой понимает не только природную, но и обществен­ную среду, а также самого человека с его более или менее опре­деленным духовным и физическим складом. Тем не менее склон­ность Т. Веблена к позициям социального дарвинизма налицо.

Классики марксизма-ленинизма раскрыли несостоятельность и бессодержательность отождествления биологических и общест­венных закономерностей. Критикуя буржуазных социологов, стре­мившихся подвести всю историю человечества “под единствен­ный великий естественный закон” борьбы за существование, К. Маркс писал в письме к Л. Кугельману (27 июня 1870 г.): “. . .это очень убедительный метод — убедительный для напыщен­ного, псевдонаучного, высокопарного невежества и лености мысли”11. Антинаучный характер подхода к социальным процес­сам с позиции определяющей роли биологических законов в об­щественном” развитии подчеркивал и В. И. Ленин. “...Перенесе­ние биологических понятий вообще в область общественных наук есть фраза”12,— писал он.

И хотя Т. Веблен выступал с острой критикой наиболее одиоз­ных проявлений экономических противоречий эпохи империа­лизма, биологическая трактовка социальных институтов не по­зволяла раскрыть их действительные причины.

Институциональный подход к экономическим явлениям при всех его пороках означал крупный шаг вперед по сравнению с методом психологизированной робинзонады австрийской школы. Он наталкивал на понимание социального характера этих явле­ний. В руках идеологов немонополистической буржуазии он по­служил средством анализа монополистического господства. За­дачу экономической науки Т. Веблен видел в изучении “обычаев и игры интересов”, в рассмотрении конфликтов интересов, возни­кающих между “человеческими коллективами”, прежде всего между “индустрией” и “бизнесом”.

Эти две социальные сферы и соответственно две социальные группы буржуазного общества от­ражают и концепции Т. Веблена распадение буржуазии на немонополистическую н монополистическую с переходом к импе­риализму. Различие между ними Т. Веблен проводит по линии “привычных жизненных условий”, в которых функционируют эти группы. Одна из них функционирует в сфере производства (“индустрия”) и объединяет рабочих, инженеров, управляющих, мелких и средних предпринимателей. Цель, к которой она стре­мится, состоит н повышении эффективности производства, обес­печении изобилия материальных благ в обществе. Этому идеали­зированному изображению немонополистического сектора Т. Веблен противопоставляет мир “бизнеса”. К нему он фактически относит финансовый монополистический капитал. Бизнес, пояс­няет Т. Веблен, непосредственно не участвует в материальном производстве. Его цель — нажива, получение наибольшей при­были. Это паразитический нарост на теле общества. “Отношение праздного (т. е. имущего непроизводительного) класса к эконо­мическому процессу является денежным отношением — отноше­нием стяжательства, а не производства, эксплуатации, а не полезности”,— пишет Т. Веблен о магнатах капитала. “Их функ­ция,— поясняет он,— является по своему характеру паразитиче­ской, а их интерес заключается...”13 в безудержном и хищниче­ском обогащении.

Между индустрией и бизнесом складывается антагонистиче­ское противоречие, которому Т. Веблен отводит роль главного социального противоречия капиталистического общества. Бизнес, господствуя над индустрией, в целях обеспечения высоких при­былей сдерживает развитие производства, придает ему уродливое направление, не выполняет никаких общественно полезных функ­ций. “Праздный класс,— писал Т. Веблен о монополистиче­ской буржуазии,— неизбежно и последовательно тормозит про­цесс приспособления к окружающей среде, который называется продвижением общества или социальным развитием”14. По этой причине, как отмечал Т. Веблен, господство бизнеса должно быть устранено и его место должна занять технократическая система, где решающие позиции будут принадлежать техникам и управ­ляющим.

Такой подход позволяет Т. Веблену строить свою программу реформирования буржуазного общества под флагом устранения господства бизнеса (с его рутиной и консерватизмом) над инду­стрией. Технократическая утопия Т. Веблена в полном соответ­ствии с его общей концепцией отводит решающую роль в буду­щем преобразовании общества технической интеллигенции, а не рабочему классу.

Отсюда видно, что Т. Веблен описывает ряд важнейших осо­бенностей эпохи империализма, хотя и не дает им научного объ­яснения. Он фиксирует факт господства монополистического ка­питала над всем обществом, его паразитический и антинародный характер, порождаемую капиталистическими монополиями тен­денцию к торможению производительных сил вследствие подчи­нения производства целям наживы и установления системы моно­польных цен. Он подчеркивает неизбежность устранения господ­ства монополистического капитала.

Вместе с тем буржуазная ограниченность Т. Веблена поме­шала ему раскрыть подлинную картину изменений, порождаемых переходом к монополистическому капитализму. Описание проти­воречий между монополистической и немонополистической бур­жуазией заслонило от Т. Веблена главное классовое противоречие буржуазного общества между рабочим классом и буржуазией, эксплуататорскую сущность капитализма. Т. Веблен не видит того решающего факта, что “бизнес”, господство финансового ка­питала есть закономерный результат развития домонополистиче­ского капитализма. И следовательно, устранение “бизнеса” в рам­ках капитализма невозможно. Непонимание действительного классового антагонизма буржуазного общества приводит Т. Ве­блена к утопической технократической теории. Вместе с тем даже такой подход позволяет ему описать целый ряд противоречий ка­питалистической экономики, что составляет основу реформист­ских устремлений Т. Веблена. Социальная позиция Т. Веблена наталкивает его на обличение ряда наиболее одиозных черт импе­риализма, на подчеркивание паразитического, социально опасного характера “бизнеса”, его исторической бесперспективности. Он писал: “Обычаи мира бизнеса сложились под направляющим и избирательным действием законов хищничества или паразитизма. Это обычаи собственничества... Однако современной экономиче­ской ситуации эти финансовые институты никак не соответ­ствуют...”15.

Т. Веблен явился выразителем интересов средней немонополи­стической буржуазии. Именно этим объясняется его оппозицион­ное отношение к монополиям и крупному капиталу, подчеркива­ние им острых, хотя и лежащих на поверхности противоречий капитализма эпохи перехода к империализму.

За образ своих мыслей многими идеологами того времени он воспринимался как американский Маркс. И причиной тому было не только и не столько то, что Т. Веблен — в прошлом студент самого Дж. Б. Кларка —стал противником экономической теории своего учителя, придерживавшегося “чистой экономической науки”, сколько острая критическая оценка последствий того, к чему привели национальные экономики различных стран проповедники абсолюти­зации смитианских идей экономического либерализма, саморегу­лируемости и бескризисности народного хозяйства, “естественно­го” совпадения в условиях свободного предпринимательства личных интересов “экономического человека” с общественными. Вот по­чему в своих рассуждениях о “теологии” и “апологии” он “решитель­но возражал против центрального тезиса неоклассической теории бла­госостояния, согласно которому совершенная конкуренция при неко­торых ограничениях ведет к оптимальным результатам”, и почему эволюционная наука для него — это “исследование происхождения и развития экономических институтов и взгляд на экономическую сис­тему как на “кумулятивный процесс”, а не “самоуравновешивающийся механизм”16.

Особое видение проблем социально-экономического развития общества Т. Веблен подчеркивал даже в названиях изданных им работ, в числе которых упомянутая выше “Теория праздного класса” (1899), “Инстинкт мастерства” (1914), “Инженеры и система цен” (1921), “Собственность отсутствующего” (1923) и др.

Свою убежденность в эволюционном преобразовании общества Т. Веблен основывал на своеобразном преломлении теории эволю­ции природы Ч. Дарвина. Отталкиваясь от ее постулатов, он, в частности, пытался аргументировать положение об актуальности в человеческом обществе “борьбы за существование”. При этом им используется историческая оценка развития “институтов” общества, в которой отрицаются марксистские положения о “классовой эксплуатации” и “исторической миссии” рабочего класса. Исходя из того, что человек в своей деятельности (в том числе и хозяйственной) руководствуется подсознательными ин­стинктами, отражающими его биологическую природу, Т. Веблен сделал попытку “объяснить” социально-экономические явления современного ему капитализма биологическими причинами. В основе экономической деятельности людей лежат, по Т. Веблену, три движущие силы: родительское чувство, инстинкт мате­ринства и любознательность, искажаемые и уродуемые отноше­ниями частной собственности. В конце XIX в. новым словом буржуазной психологии была трактовка инстинкта как наиболее важного элемента человеческого поведения.

В теории “праздного класса”, судя по содержанию одноимен­ной книги Т. Веблена, отношение этого “имущего непроизводствен­ного” класса к экономическому процессу характеризуется как отно­шение “стяжательства, а не производства, эксплуатации, а не по­лезности”. Этот класс, по Веблену, предпочитает “обычаи мира биз­неса”, сложившиеся “под направляющим и избирательным действием законов хищничества или паразитизма”. В частности, для предста­вителей именно этого класса могут, очевидно, существовать особые цены на товары, символизирующие показатель их “престижности”, а не истинное проявление закона спроса, что ныне принято назы­вать “эффектом Веблена”. Последний характеризует ситуацию, при которой снижение цены на товар воспринимается покупателем как ухудшение его качества или утрата его “актуальности” либо “престижности” среди населения и тогда этот товар перестает пользоваться покупательским спросом, а в обратной ситуации, напротив объем покупок с ростом цены может возрасти. Поэтому “финансовые слои, — заключает Т. Веблен, — имеют известную заинтересованность в приспособлении финансовых институтов... Отсюда более или менее последовательное стремление праздного класса направлять развитие институтов по тому пути, который бы отвечал денежным целям, формирующим экономическую жизнь праздного класса”17.

Итак, эволюция общественной структуры — это, говоря словам Т. Веблена, “процесс естественного отбора институтов” в “борьбе за существование”18.

Немарксистская позиция Т. Веблена наиболее очевидна в его концепции реформ. Так, критикуя “паразитический” образ жизни занятых только финансовой деятельностью рантье — владельцев особой (абсентеистской) формы частной собственности, а также осуждая подчинение сферы “индустрии” миром “бизнеса”, стремяще­гося в лице финансистов и крупных предпринимателей лишь “к возможно большей прибыли”, он ратовал не за революционное устра­нение “классового антагонизма” и победу “диктатуры пролетари­ата”, а за дальнейшую эволюцию общества, сопровождаемую реформированием19.

Сценарий реформ Т. Веблена состоит в неуклонном ускорении научно-технического прогресса и возрастании роли инженерно-технической интеллигенции. По его убеждению, интеллигенция, рабочие, техники и другие участники производства представляют сферу “индустрии” и преследуют цель оптимизации и повышения эффективности процесса производства. Они предопределяют растущую зависимость “бизнеса” от “индустриальной системы”, неотвратимость “паралича старого порядка” и перехода власти к представителям инженерно-технической интеллигенции.

В результате реформ Т. Веблен предвидел установление “нового порядка”, при котором руководство промышленным производством страны будет передано специальному “совету техников”, и “индустриальная система” перестанет служить интересам “абсентеистских собственников” (монополистов), поскольку мотивом технократии и индустриалов явится не “денежная выгода”, а служение интересам всего общества.

2.2. Социально-пра­вовой институционализм

Джон Р. Коммонс (1862-1945), исследуя такие коллективные институты, как семья, профсоюзы, торговые объединения, производственные корпорации, государство, правовые отношения и другие, приоритетное внимание уделял юридико-правовым институтам, стал лидером юридического течения институционализма. При этом он исходил из неприятия идей о классовой борьбе рабочих, а также, говоря его словами, стремления “сделать систему бизнеса эффективной настолько, чтобы она заслуживала сохранения”.

Правовой аспект Дж. Коммонс использовал и в выдвинутой им концепции стоимости, в соответствии с которой стоимость товар­ной продукции есть не что иное, как результат юридического согла­шения “коллективных институтов”. А к последним он относил союзы корпораций, профсоюзов, политических партий, выражающих про­фессиональные интересы социальных групп и слоев населения.

Марксистскому учению о классовой борьбе Дж. Коммонс про­тивопоставлял положение о проведении государством реформ в обла­сти законодательства и создании правительства, представленного лидерами различных “коллективных институтов”. Он был убежден в необходимости создания такого правительства, которое было бы подконтрольно общественному мнению и осуществляло демонополи­зацию экономики.

Эволюция капитализма свободной конкуренции в финансовую ста­дию — центральная идея его главных трудов “Правовые основания капитализма” (1924), “Институциональная экономика. Ее место в политической экономии” (1934) и других. В них рассматриваются проблемы, вызванные усилением “социального конфликта” из-за “не­честной” (монополистической) конкуренции предпринимателей. Госу­дарственные правовые решения в рамках экономических реформ, как полагает этот автор, устранят противоречия и конфликты в общест­ве, ознаменуют переход к стадии административного капитализма.

Как известно из истории экономики, юридические (правовые) аспекты “коллективных действий” Дж. Коммонса, равно как анти­монопольные реформаторские идеи в трудах Т. Веблена, нашли реальное практическое применение уже в 30-е гг., в период так на­зываемого “нового курса” президента США Ф. Рузвельта.

2.3. Конъюнктурно-статистический институционализм

Уэсли Клэр Митчелл (1874-1948) —ученик и последователь Т. Веблена. Из уважения к заслугам и памяти своего учителя У. Митчелл подготовил посмертный сборник “Учение Веблена”, включив в него избранные извлечения из его книг и статей.

У. Митчелл в своей основной публикации “Лекции о типах эко­номической теории” (1935) исходил прежде всего из идей Т. Веб­лена. Следуя им, он настаивал на взаимосвязи экономических проблем с неэкономическими, в частности с проблемами социологии, культуры и другими, обусловливающими психологию, поведение мотивы деятельности людей в обществе.

Тем не менее в экономической литературе этого ученого воспри­нимают нередко как представителя концепции “измерения без теории” (после появления одноименной статьи Т Коопманса, посвященной критике научных исследований У. Митчелла и его последо­вателей), или, как выразился В. Леонтьев, “основного антитеоретического направления американской экономической мысли”

Личный вклад У. Митчелла в институциональную теорию состоит, во-первых, в выявлении влияния на экономические факторы (в категориях денежного обращения, кредита, финансов и др.) так называемых неэкономических факторов (в том числе психологичес­ких, поведенческих и прочих) посредством конкурентного изучения цифровых показателей и установления закономерностей в колебаниях (конъюнктуре) этих показателей на базе широкого массива статис­тических данных по фактическому материалу и ее математической обработки. И во-вторых, в попытке обоснования концепции бескризисного цикла посредством различных вариантов государственного вмешательства в экономику.

Особую известность в США У. Митчеллу принесло признание его основателем Национального бюро экономических исследований и одним из первых исследователей циклических явлений в экономике. Он считал возможным и необходимым государственное воздействие на экономику в области денежных, финансовых и кредитных факторов во взаимосвязи с социально-культурными проблемами и с учетом психологического анализа.

Представители эмпирико-прогностического течения институционализма еще в 20-е гг. в своем “конъюнктурном барометре” в Гар­варде публиковали по итогам “анализа динамических рядов” пер­вые прогнозы экономического роста путем построения кривых” представляющих средние индексы ряда показателей национального хозяйства. Лежащие в основе новой отрасли экономической науки эконометрики — математика и статистика, позволявшие У. Митчеллу и его коллегам рассчитывать длительность “малых” и “больших” циклов, нацеливали на попытки конституировать модели бескризисного (нециклического) развития экономики, предсказывать отклонения в динамике показателей, предотвращать их спад. Средством смягчения циклических колебаний и достижения бла­гоприятной экономической конъюнктуры должно, по мнению У. Митчелла, явиться создание специального государственного планирующего органа. Планирование при этом предполагалось не директивное, а рекомендательное, основанное на научном прогнозировании реальных и достижимых конечных целей.

Неквалифицированный прогноз “Гарвардского барометра” на­кануне экономического кризиса 1929—1933 гг., предвещавший “про­цветание экономики”, показал несовершенство методологической базы исследований тех лет, но убедительно продемонстрировал пра­вильность главного положения институционалистов 20—30-х гг. о необходимости социального контроля над экономикой.

Заключение

Экономическое и историческое значение институционализма поистине велико. Э. Жамс, например, видел его в том, что представители этого направления дали описание новых условии развития капиталистической экономики, связанных с переходом к монопо­листическому капитализму. “При отсутствии перманентных тео­ретических законов,— писал он, имея в виду отрицание институ-ционалистами закономерного характера экономических процес­сов,— вклад институционализма состоял в весьма углубленном описании экономических условий и конфликтов интересов совре­менности. . . Институционализм показал, как мало наша эконо­мика, не будучи абсолютно монополистической, соответствует классической картине свободной конкуренции” Появление институционализма вызвало существенный сдвиг в буржуазной по­литической экономии — от описания и апологии преимущест­венно исторического прошлого капитализма (характерных для исторической школы) и оторванных от реальной жизни схоласти­ческих абстракций маржинализма к описанию и классификации действительно существующих экономических явлений капита­лизма.

Таким образом, институционализм является одним из теоретических предшест­венников возникшей в 30-е гг. кейнсианской и неолиберальной концеп­ции государственного регулирования экономики, основной идеей ко­торой является вмешательство государства в экономику.

Список литературы.

    Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. М.: “Дело ЛТД”, 1994

2. Веблен Т. Теория праздного класса. М.: Прогресс, 1984

    Жамс Э. История экономической мысли XX века. М., 1959

    Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 18

    Леоньтьев В. В. Экономические эссе. Теории, исследования,

факты и политика. М.: Политиздат, 1990

6. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. т. 32

    Самуэльсон П. Принцип максимизации в экономическом анализе

// THESIS. 1994. Т. II. Вып. 4

8. Хаиек Ф. А. фон. Дорога к рабству. М.: Экономика, 1992

1 Веблен Т. Теория праздного класса, С. 204.

2 Жамс Э. История экономической мысли XX века, С. 90.

3 Леоньтьев В. В. Экономические эссе. С. 71

4 Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. С. 657

5 Хаиек Ф. А. фон. Дорога к рабству. С. 147

6 Веблен Т. Теория праздного класса. С. 202.

7 Жамс Э. История экономической мысли XX века. С. 92.

8 Веблен Т. Теория праздного класса. С. 202.

9 Веблен Т. Теория праздного класса. С. 201-202.

10 Веблен Т. Теория праздного класса, с. 200.

11 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.. т. 32, с. 571.

12 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 18, с. 349.

13 Веблен Т. Теория праздного класса, с. 216.

14 Там же, с. 214.

14

15 Там же, С. 215.

16 Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе, С. 588

17 Веблен Т. Теория праздного класса, с. 216.

18 Самуэльсон П. Принцип максимизации в экономическом анализе, С. 184

19 Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе, С. 278