Вертикальный контекст в новеллах Томаса Манна

Министерство общего и профессионального образования РФ

Пензенский государственный педагогический университет им. Белинского

Курсовая работа

по теме: вертикальный контекст в новеллах Томаса Манна «Тристан» и «Тонио Крегер».

Выполнила:

группа Н-41

Руководитель:

преподаватель кафедры

немецкого языка

Юрасов И.А.

Пенза 2001

Содержание

Введение

Манн, Томас (1875-1955), выдающийся немецкий писатель XX века, один из крупнейших мастеров критического реализма, брат Генриха Манна (Генрих - тоже писатель, в одно время являлся идейным противником Томаса).

Т. Манн родился в старинной бюргерской семье, в городе Любеке. Его отец – владелец торговой фирмы, сенатор Иоганн Генрих Манн. Мать – Юлия да Сильва-Брунс, родилась в Бразилии, в семье португальских эмигрантов.

В 1893 году, после смерти отца, Т. Манн переезжает в Мюнхен, где, через некоторое время, выходит в свет его первый рассказ «Падшая».

Известность Манну принес уже первый роман «Будденброки» (1901) - обширное повествование о судьбе четырех поколений любекского патрицианского рода. В 1897-1930 гг. написал несколько новелл (в том числе «Тристан» (1902) и «Тонио Крегер» (1903)), в которых отражаются различные этапы отношения писателя к взаимоотношениям жизни и искусства. В 1924 вышел роман «Волшебная гора» - панорама буржуазного общества накануне 1-й мировой войны.

В 1929 Томасу Манну была присуждена Нобелевская премия в области литературы. В конце 20-х гг. писатель выступал как критик и публицист.

В 1933-43 Томас Манн создает историческую тетралогию на библейскую тему – «Иосиф и его братья».

После прихода нацистов к власти Манн жил в эмиграции в Швейцарии, а с 1938 года – в США.

В 1939 вышел роман «Лотта в Веймаре» – итог многолетних раздумий Томаса Манна над творчеством Гёте. В 1943 он начал работу над романом «Доктор Фаустус» (1947) - самым значительным произведением последнего периода.

В годы написания новелл «Тристан» и «Тонио Крегер» Томас Манн испытывал большое влияние философии Ницше и Шопенгауэра. У Ницше Манн воспринял аристократизм мысли, неверие в народ, революцию. Большое воздействие на писателя оказали идеи Шопенгауэра о господстве над миром слепой неразумной воли, о бессмысленности, хаотичности окружающего мира. Его же философией навеяна столь частая в творчестве Т. Манна тема болезненности, вырождения и распада.

Томас Манн умер в Цюрихе 12 августа 1955. /Интернет, www.rambler.ru/

Целью нашей работы является исследование вертикального контекста новелл Томаса Манна.

В данной работе будет определено понятие вертикального контекста как особого рода историко-филологической информации, рассмотрено понятие глобального вертикального контекста.

Затем будут исследованы все элементы структуры вертикального контексты новелл Томаса Манна «Тристан» и «Тонио Крегер», будет рассмотрен глобальный вертикальный контекст этих произведений.

В заключении мы обобщим полученные сведения о вертикальном контексте этих новелл, оценим объем фоновых знаний, которым должен обладать читатель для полноценного восприятия данных произведений.

В приложении будет дана некая общая оценка новелл Томаса Манна «Тристан» и «Тонио Крегер».

Понятие вертикального контекста

На современном этапе развития филологической науки особенно остро стоит проблема восприятия текста. Для того чтобы подойти к решению этой проблемы, нужно определить различие между двумя аспектами понимания текста.

Первый из них – это понимание в самом обычном, прямом смысле, без которого вообще невозможно осмысленное чтение. Это понимание слов, фраз, фигур речи и т.д. Второй аспект связан с такими дефинициями, как «язык и литература», «стилистика и поэтика художественной речи», с воздействием на эмоциональную сферу человека. Он оперирует такой системой категорий, как реалии, литературные аллюзии и т.д. Полноценное восприятие текста невозможно без их понимания.

Дадим определение вертикальному контексту художественного произведения.

Вертикальный контекст того или иного произведения, автора или целого литературного направления – это информация историко-филологического характера, включающая в себя реалии, разного типа литературные аллюзии и цитаты.

Следует различать вертикальный контекст и фоновое знание. Фоновое знание – это совокупность сведений, которыми располагает каждый человек. Фоновое знание образуется в течение всей жизни в результате обучения, накопления опыта и т.д. «Вертикальный контекст – это принадлежность единицы текста. Любая единица текста, представляющаяся нам во всем разнообразии своих так называемых горизонтальных контекстов, может иметь еще и вертикальный контекст, который непосредственно нашим чувствам недоступен». (Гюббенет 1991:7)

В зависимости от объема своих фоновых знаний каждый читатель может воспринять, понять весь вертикальный контекст какого-либо произведения или только его часть.

В заключении нашей работы будет показано, что читатель может воспринять еще и некие сведения об исторической эпохе произведения, о характере общественных отношений эпохи, в которой жил и работал автор, о самом авторе, которые автор неосознанно привнес в свое произведение.

Среди основных категорий вертикального контекста следует выделить реалии и литературные аллюзии и цитаты. Безусловно, реалии и цитаты не всегда равноценны по своей значимости. Во многих случаях читатель может ограничиться только догадкой, так как это не препятствует «должной степени полноты восприятия». (Гюббенет 1991:9) Но в ряде случаев, непонимание смысла и целесообразности встречающихся в тексте реалий и цитат, невнимание к ним может привести к частичной или даже полной утрате смысла читаемого текста.

Большое значение для понимания литературно-художественного произведения имеет наличие в нем топонимов и антропонимов.

Топонимы – это тип реалий, представляющий собой разнообразные географические названия «<…> от названия коттеджа или усадьбы до названий улиц городов, районов» (Гюббенет 1991:82).

Антропонимы – это также разновидность реалий, представляющая собой собственные имена (имя, фамилия персонажа).

И топонимы, и антропонимы часто ускользают от внимания читателей.

«Читатель, как правило, останавливается на имени и фамилии персонажа, <…> если автор привлекает к ним внимание <…>» (Гюббенет 1991:108). Это могут быть «говорящие» имена, вызывающие у всех читателей стереотипные ассоциации. Но, называя своего персонажа, автор может руководствоваться личными ассоциациями, не имеющими ничего общего с общепринятыми.

То же самое можно сказать и о географических названиях. Присутствие в тексте того или иного топонима может служить различным целям: вызывать у читателя общепринятую ассоциацию, переносить читателя в эпоху произведения и т.д. Читатель же может не всегда догадаться о целях автора или же увидеть что-то такое, о чем автор и не подозревал.

Словом, топонимы и антропонимы «представляют собой очень важные категории вертикального контекста, пренебрежение которыми значительно обедняет наше восприятие художественного произведения» (Гюббенет 1991:127).

Следует также отметить наличие в тексте произведения включений различных иностранных слов, словосочетаний, фраз. Такие включения могут служить различным целям: от подчеркивания изящества или загадочности какого-либо объекта, явления до указания на вульгарность или комичность чего-либо. Можно придумать совершенно фантастические цели использования «иностранных включений», особенно в современной литературе, но такие исследования не являются целью данной работы.

Введем понятие глобального вертикального контекста.

Глобальный вертикальный контекст – это «весь социальный уклад, все понятия, представления, воззрения являющегося предметом изображения социального слоя, знание которых необходимо для того, чтобы произведения, относящиеся к данному направлению, могли быть восприняты читателями разных стран и эпох» (Гюббенет 1991:39).

Таким образом, рассмотрение отдельных «вкраплений» вертикального контекста не может дать полноценного понимания художественного произведения, особенно, если читатель далеко отстоит во времени от изображаемой эпохи. Для наиболее полноценного восприятия необходимо знание глобального вертикального контекста, «контекста эпохи».

Мы кратко рассмотрели основные теоретические сведения о вертикальном контексте художественного произведения. Теперь можно перейти непосредственно к анализу вертикального контекста новелл Томаса Манна «Тристан» и «Тонио Крегер».

Анализ вертикального контекста новелл «Тристан» и «Тонио Крегер».

Анализ вертикального контекста целесообразно было бы начать с новеллы «Тристан», так как таков хронологический порядок создания этих новелл.

Анализ будем проводить следующим образом: сначала отметим все «вкрапления» вертикального контекста в тексте новелл, затем, по мере возможности, проанализируем каждое из них и, наконец, сделаем промежуточные выводы по поводу вертикального контекста обеих новелл и скажем несколько обобщающих слов об этих произведениях.

анализ вертикального контекста новеллы «Тристан».

Таблица 1. – Элементы вертикального контекста в новелле «Тристан» (Манн 1984:30)

Теперь подробно разберем каждый элемент структуры вертикального контекста:

Тристан – герой кельтского сказания о любви Тристана и Изольды Златокудрой (X в.); сюжет сказания лег в основу музыкальной драмы Рихарда Вагнера «Тристан и Изольда». Уже в названии произведения автор намеренно вызывает у читателя ассоциации с музыкой Вагнера;

«У него черная, раздвоенная борода, курчавая и жесткая, как конский волос», «вид человека, которого наука закалила, сделала холодным и наделила снисходительным пессимизмом». Это описание доктора Леандера. Автор создает образ закаленного наукой пессимиста-материалиста. Конец XIX – начало XX века. Бурное развитие естественных наук порождает таких людей. Они наивно считают Человека, вооруженного наукой, высшей, единственной силой во Вселенной, полагают, что человеку все доступно, он все может постичь и имеет на это право. Лично у меня доктор Леандер вызывает ассоциации со старым моряком;

фрейлейн фон Остерло: «…она ведет хозяйство поистине самозабвенно», «деловито бегает вверх-вниз по лестнице», «властвует на кухне и в кладовой» и т.д. Очевидно, образ «правильной», типичной хозяйки. Идеал жены бюргера. Так скажем, описана участь женщины начала XX века в Германии, причем женщина вполне довольна своей участью. Никакой эмансипации и феминизма;

доктор Мюллер, «…для случаев простых и безнадежных» – по моему мнению, своеобразная «говорящая» фамилия. Просто Мюллер, просто Иванов. Человек для легких и безнадежных случаев, когда все просто и делать ничего не надо;

описание медицинских процедур в санатории «Эйнфрид»: «массажи, ингаляции, электризация, инъекции, души, ванны…» и, в тоже время, выражение «дыхательное горло» и нелепый совет «глотать лед». Все это говорит о несомненных успехах так называемой традиционной медицины в начале XX века, не успевшей еще избавиться от предрассудков прошлого и находящейся в стадии активного становления;

санаторий «Эйнфрид» - «чистый образец стиля ампир». Ампир (от фр. Empire – империя) – стиль в архитектуре и искусстве трех первых десятилетий XIX века, завершающий эволюцию классицизма. Стилю ампир свойственны: воплощение величественной мощи и воинственной силы, монументальные формы, военная эмблематика, большие нерасчлененные плоскости стен, массивные геометрические объемы, стилизованные сфинксы. Стиль вобрал в себя античные и древнеегипетские мотивы. В своем развитии стиль ампир приходит к суровому аскетизму. Ампир сочетает в себе простоту и изящество. В Германии этот стиль стал выразителем идей государственной независимости, которую немецкий народ отстаивал в антинаполеоновских войнах.

Шпинель иногда чувствует потребность в стиле ампир. Сюда же можно, я думаю, отнести потребность в «раннем вставании» Шпинеля. Вероятно, автор хочет подчеркнуть потребность творческой личности в аскетических условиях, ее своеобразное самобичевание. Ведь Шпинеля, Крегера (вслед за Томасом Манном, учитывая автобиографичность новелл) мучает «нечистая» совесть перед миром «жизни», совесть неудавшегося бюргера. В то же время они чувствуют свою потребность в простых радостях жизни, но сознательно отделяют себя от «мира жизни». Поэтому у них и возникает эта потребность в аскетизме. Стиль работы Шпинеля и Крегера – это стиль работы Томаса Манна (Апт 1980:12). В то же время стиль ампир – это необыкновенное совершенство простоты и изящества. Поэтому этот стиль – очень подходящая атмосфера для представителя мира «духа»;

Английские фразы Клетериана: “Take Care”, “darling”. Клетериан разговаривает с женой, используя короткие английские фразы.

а) Можно отметить поверхностное владение Клетериана английским языком (фразы короткие).

б) Само наличие этих фраз наводит на мысль об экономической близости севера Германии Великобритании.

в) Возможно Клетериан подсознательно пытается сгладить свою грубость, прямолинейность, неуклюжесть перед нежным созданием – своей женой;

внешность Клетериана «широкий, крепкий, с водянисто-голубыми глазами» – внешность жителя севера Германии. Клетериан – образ типичного бюргера, представитель «мира жизни»: человек любящий все земные радости, «большой любитель поесть». Это чувствуется даже в его манере говорить «…небные и носовые звуки, сопровождающиеся легким причмокиванием»;

английские черты во внешности Клетериана: «носил английские бакенбарды, одевался по-английски». Восторг Клетериана при встрече с англичанами. Читатель сам может домыслить стремление бюргера походить на чопорных англичан. Вполне понятное стремление купца приобрести светские привычки. Псевдосветские;

Габриэла: «хрупкая грация, нежная прелесть», «голубая жилка у глаза господствовала над всем овалом лица». Здесь можно провести параллель Манн – Толстой. (Апт 1980:154). Подчеркивание в портрете героя характерной черты и упоминание этой черты в тексте снова и снова. Болезнь Габриэлы, ее бестелесность и т.д. – очевидно, влияние философии Шопенгауэра на Т. Манна;

Бремен – место рождения Габриэлы. «Город, не имеющий себе равных, город неописуемых приключений и скрытых красот». Возможно, Бремен у жителей Германии вызывает романтические ассоциации. Напрашивается аналогия с «Бременскими музыкантами» братьев Гримм. По моему мнению, этот топоним использован для усиления романтичности образа Габриэлы, ее склонности к музыке;

Антон Клетериан-младший. Имя Антон означает «дающий взамен». Возможно, этот антропоним введен как символ победы «мира жизни» над «миром духа», символ посрамления Шпинеля, победы Клетериана. Вместо одухотворенной красоты Габриэлы остается простая, здоровая красота Антона;

игра Габриэлы. Ноктюрны Шопена являются как бы прелюдией к вагнеровскому произведению «Тристан и Изольда», прекрасной и величественной музыке, в которой переплетаются любовь, совершенство, жизнь и радость смерти, предвкушение, истома и удовлетворение, страсть, буря и покой. Габриэла играет Вагнера, музыку, оказавшую огромное влияние на творчество Т. Манна, и в этот момент происходит своеобразное единение душ Габриэлы и Шпинеля. Музыка Вагнера – это своеобразный лейтмотив и «Тристана», и «Тонио Крегера». Появление пасторши Геленраух во время игры Габриэлы – символ смерти: смерти Габриэлы, смерти Изольды, поражения «мира духа». Здесь чувствуется влияние Ницше: если слишком долго вглядываться в бездну, бездна начинает вглядываться в вас, если слишком глубоко пустить в свою душу «искусство», это неминуемо приводит вас к смерти;

анализ вертикального контекста новеллы «Тонио Крегер».

Таблица 2. – Элементы вертикального контекста в новелле «Тонио Крегер» (Манн 1984:57)

описание северного города: «В узеньких улочках, меж домов с островерхими крышами…», «…в классе под готическими сводами…», «…высился островерхий готический колодец», «…узкие фронтоны, островерхие башни…», «…мост, вдоль перил которого стояли мифологические статуи» и т.д. Т. Манн описывает город Любек, место рождения Тонио Крегера и свое. В описании легко узнаваемы готические черты архитектуры небольшого, старого немецкого северного города;

«… школьные пожитки тарахтели в ранцах из тюленьей кожи», «…в трюм…спустили железные клетки с белым медведем и королевским тигром». Начало XX века, разгар бесконтрольной охоты на различных животных с целью развлечения или их хозяйственного использования. Эта охота привела впоследствии к исчезновению и катастрофическому уменьшению численности многих видов животных. С другой стороны, это благодатное время без „Greenpeace”, без шантажа «зеленых»;

«…снимали шапки перед Вотановой шляпой и Юпитеровой бородой … старшего учителя». Вотан – в мифологии древних германцев верховное божество, соответствующее скандинавскому Одину. Бог воинов. Вотанова шляпа – большая старая шляпа синего цвета. Юпитер (Зевс – др. Греч.) – глава Олимпийских богов у древних римлян, бог грома и молнии. Юпитерова борода – пышная, окладистая, седая борода;

«Ганс и Тонио могли позволить себе эту прогулку, так как дома и у того и у другого обедали в четыре часа». Возникают ассоциации с английским ланчем. Также читатель может прийти к выводу о стремлении бюргерских семей к «светским» манерам;

«…первыми почтительно здоровались с четырнадцатилетними мальчуганами». Заискивание перед детьми богатых родителей говорит о чертах общественного строя в Германии в конце XIX века. Люди пытаются получить расположение детей, надеясь на благосклонность их родителей. Можно сделать вывод о несправедливости общественного строя, о власти денег и о некоторых нелицеприятных чертах человеческого характера, который, кстати, не сильно изменился до последнего времени;

Внешность Ганса: «Статный, широкоплечий, узкобедрый, с открытым ясным взглядом серо голубых глаз», внешность Ингеборг: «…толстые белокурые косы, миндалевидные смеющиеся глаза, чуть заметная россыпь веснушек на переносице». Во-первых, это типичная внешность мужчины и женщины, жителей севера Германии, во-вторых, это образ человека, принадлежащего «миру жизни», образ, который так любил Тонио Крегер и сам Томас Манн;

«По Мельничному и Голштинскому <валам>, таким образом, я провожу тебя до дому». Мельничный и Голштинский валы – это, очевидно, черты топографии города Любека;

«Тонио любил Ганса». Возможно, имеется ввиду сильная дружба, привязанность. Но само упоминание о любви мальчика к мальчику несколько настораживает. Скорее всего, здесь проявляется автобиографичность образа Тонио Крегера. Тем более что в сети Интернет легко найти множество свидетельств о гомосексуализме Томаса Манна;

«Это моментальные снимки, на них видишь лошадей», «…тоже брал уроки верховой езды». Можно сделать вывод о развитом типографском деле и фотографии в конце XIX века в Германии. Большая популярность конного спорта говорит о значении кавалерии в военном деле того времени;

«Иммерталь». Возможно, «значащая» фамилия, означающая «бессмертный», «вечный». Вводя этот антропоним, автор, вероятно, хочет подчеркнуть, что подобные самоуверенные, нагловатые, беспардонные люди будут существовать всегда;

«Тонио Крегер» необычное сочетание имени и фамилии. Южное (возможно, итальянское) имя и типичная немецкая фамилия. Этот антропоним подчеркивает необычность, «странность» главного героя, его отличие от окружающих. Сюда же можно отнести: «Мой отец был человеком северного темперамента … моя мать, в жилах которой текла смешанная экзотическая кровь…» – это отрывок из письма Тонио Лизавете. Необычным сочетанием крови Т. Манн объясняет необычность Тонио. Это характерное для Т. Манна «биологическое» объяснение явлений;

Учитель танцев Франсуа Кнаак. Имя «Франсуа» и многочисленные французские фразы подчеркивают легкость, манеры, своеобразное французское изящество и, в то же время, снобизм учителя танцев. В то же время, обилие французского языка здесь, возможно, говорит о влиянии Толстого на Т. Манна. Фразы типа: «Как замечательно облегал … сюртук жирные бока господина Кнаака» - говорят о комичности этого образа, ироничном и в чем-то отрицательном отношении автора к персонажу;

«Плакал? Король плакал?» – цитата из «Дона Карлоса» Шиллера – единственная цитата во всей новелле, не считая стихотворения Тонио Крегера «Друг давней юности, прибой, Я снова встретился с тобой!». Обе цитаты подчеркивают глубину переживаний Тонио Крегера, в первом случае, связанных с юношеской любовью, во втором – с видом бушующего, вагнеровского моря;

«за чтением «Иммензее» Шторма». «Иммензее» (1852) – произведение немецкого классика XIX века Теодора Шторма (1817-1888);

Лизавета Ивановна. Сам факт пребывания в Германии русской художницы, факт дружбы Тонио с Лизаветой говорит о многом. Например, о близких отношениях России и Германии в то время. Известно, что русские часто посещали Германию до первой мировой войны в качестве туристов и отдыхающих. Русский императорский дом был в родственных отношениях с германским. Географически и экономически Германия была гораздо ближе России, чем та же Англия или Франция и т.д. Никаких реальных предпосылок к войне между двумя странами. Не принято говорить об истории в сослагательном наклонении, но, кто знает, как бы сложилась судьба наших стран, если бы история была более справедлива;

Мюнхен – город, где Тонио Крегер стал писателем, город, где долгое время жил и работал Томас Манн. Еще одно доказательство автобиографичности образа Тонио Крегера;

«…достойная преклонения русская литература и есть та самая святая литература». Томас Манн устами Тонио Крегера признается в любви к русской литературе. Русская литература имела особое значение в жизни и творчестве Т. Манна. Русской литературе он посвятил целый ряд статей – «Гете и Толстой», «Анна Каренина», «Толстой», «О Достоевском – с чувством меры». Томас Манн в своем письме к Г. Ланге признается, что чтение Толстого дало ему силы закончить работу над «Будденброками»;

«Заблудший бюргер» – термин, который можно применить не только к Тонио Крегеру, но и к Томасу Манну. Еще одно указание на автобиографичность новеллы;

«…шагал перед ним, зажигая газовые фонари», «В верхнем городе фонари были дуговые…». Начало XX века, электричество еще не получило повсеместного распространения;

„bellezza“ – красота (ит.) – здесь автор использует включение итальянского слова, чтобы подчеркнуть характер красоты, о которой говорит Тонио Крегер. Это именно южная красота: теплое море, яркое солнце, голубое небо, темноволосые женщины, «вино, горячащее кровь», античная архитектура. В то же время, тон, с которым произносится это слово – несколько презрительный. И Тонио Крегер и Томас Манн любят иную красоту – более суровую, красоту севера;

«…Хочу постоять на террасе Кронборга». Замок Кронборга, увековеченный Вильямом Шекспиром в «Гамлете» (1603), основан 1573-1584 годах;

Сцена с полицейским. Здесь мы не будем приводить полный текст описания этой сцены. Скажем лишь, что эта сцена также автобиографична. Томаса Манна, также как и Тонио Крегера, чуть не арестовывают, когда он приезжает в Любек, приняв за разыскиваемого преступника. Но, кроме своей автобиографичности, эта сцена представляет еще и другой интерес. Анализируя ее, можно сделать некоторые выводы относительно так называемого «немецкого характера». Это черта, благодаря которой, жители Германии не считают зазорным доносить властям друг на друга. По свидетельству очевидцев, эта черта сохранилась в немцах до сих пор. Нельзя сказать, что это резко отрицательная черта, ее можно даже назвать законопослушностью. Благодаря ей, в Германии царил и царит порядок. Но в России, даже во времена разгара репрессий, такие действия обществом (не государством) не приветствовались;

«Тучи стремглав проносились мимо месяца. Море плясало … В бледном мерцающем свете луны море, насколько хватало глаз, было разодрано, исхлестано, изрыто; оно, как пламя», «Валы склоняли головы, как быки … в ярости устремлялись на берег … где сквозь тучи пробивалось солнце, на воду ложился бархатисто-белый глянец». В описании бушующего моря, в любви Тонио к буйству стихий явно прослеживаются вагнеровские мотивы: буря, оттенки черного и белого, борьба стихий, невыразимый покой в «…под брызгами, в извечном тяжком, одуряющем рокоте». Также в описании хаотичности штормового моря, его силы чувствуется влияние философии Шопенгауэра;

Копенгаген – столица Дании, город, архитектура которого очень схожа с архитектурой северных германских городов. Королевская площадь – главная площадь Копенгагена, главная ее достопримечательность – «конь, стоящий посередине». Это памятник, конная статуя датского короля Христиана V (1670 – 1699), работы французского скульптора Абрагама Сезара Ламуре. Фрауэнкирхе – «Церковь женщин» - архитектурный памятник датской готики в Копенгагене;

американцы за столом: «Please, give me the колбаса there», «That’s not колбаса; that’s ветчина». Это включение английских фраз, на мой взгляд, говорит о следующем: в начале двадцатого века американцы уже были достаточно богаты, чтобы у них стали проявляться снобизм и необоснованная самоуверенность. Их ограниченность видна невооруженным взглядом. Но они еще не чувствуют себя центром вселенной, хозяевами жизни: возможно, этим объясняется их довольно скромное поведение за столом. Чувствуется, слегка ироничное, но отнюдь не враждебное отношение к ним автора;

«Обед в тот день был подан раньше обычного, также, впрочем, как и ужин … в большой столовой шли приготовления к балу», «…маленький оркестр заиграл марш» и т.д. Во-первых, здесь имеется ввиду типичный немецкий праздник с танцами и обильным угощением. Во-вторых, Тонио Крегер вновь, как в юношестве, попадает в атмосферу бала, он вновь видит ничуть не изменившихся людей, которых очень любил. Своеобразное дежавю. В этом эпизоде опять чувствуется влияние музыки Вагнера, которая полна повторяющимися, как бы цитирующими друг друга мотивами.

Мы закончили рассмотрение элементов структуры вертикального контекста новелл «Тристан» и «Тонио Крегер».

Теперь скажем несколько слов о глобальном вертикальном контексте этих произведений.

Вспомним, что глобальный вертикальный контекст – это весь социальный уклад, все понятия, представления, воззрения являющегося предметом изображения социального слоя. Очевидно, что все это нельзя досконально описать, поэтому ограничимся лишь общими чертами.

Германия конца XIX – начала XX вв. – одна из самых развитых стран мира; страна с развитой экономикой, приобретающей черты империализма, набирающей силу военной машиной; страна, готовая захватить промышленное первенство; страна, во главе которой стоит император – кайзер. Германия – это передовая наука и технология; постоянно развивающееся искусство, в тоже время, имеющее очень давние традиции и великие достижения, и философия. С другой стороны, Германия – это весьма консервативное и довольно богатое общество со старыми традициями, обычаями и предрассудками; общество в котором сильны монархические идеалы и действуют всевозможные буржуазные свободы. В то время над Европой навис грозный призрак мировой войны, но силы еще не распределены, худшего можно избежать; это своеобразное затишье перед бурей.

В германском обществе наличествуют интересные коллизии: бесспорные достижения в философии, науке, искусстве соседствуют с довольно низким культурным уровнем большинства населения страны, которое, к тому же, очень настороженно относится к представителям искусства и интеллектуального труда. Естесственно, возникает вопрос взаимоотношений между людьми мира искусства, интеллекта и людьми приземленных интересов, стремящихся к простым радостям жизни. Обе рассматриваемые нами новеллы во многом посвящены этой проблеме.

В новелле «Тристан» изображены противоборство, столкновение, неприятие друг друга двух разных миров – двух разных логик. Столкновение миров выразилось в конфликте Шпинеля (частицы мира духовного, стремящегося к прекрасному) и Клетериана (представителя мира, суть которого в стремлении к счастью, к жизненным радостям).

Вся человеческая цивилизация основана на стремлении человека к счастью. Все, что приносит нам счастье – хорошо, естественно, логично. Возможно, именно в стремлении к счастью заключается смысл нашего существования. Изначально человечество стремилось к улучшению жизни, облегчению труда, удовлетворению естественных потребностей (к естественным потребностям относится и потребность в зрелищах, хотя зрелища, как таковые, не всегда являются искусством). Само слово «счастье» означает «с частью», т.е. нечто приземленное. Человек живет, радуется, страдает, работает, воюет – все это для того, чтобы быть счастливым. Такой мир и такая логика естественны.

Этот мир мы будем условно называть миром «жизни». Это мир Клетериана.

Другой мир – мир, основанный на стремлении к прекрасному. В этом мире иная, в чем-то чуждая человеку логика: красота – в ущерб счастью, смерть – ради красоты. Цель этого мира – совершенство. Совершенство формы, мелодии, слова, внутреннего мира человека.

Это мир Шпинеля. Будем называть его миром духа, миром искусства.

Несмотря на то, что Т. Манном показана особая сила мира искусства (сила внутренняя, скрывающаяся в глубине души, но достаточно мощная, чтобы определить все поведение человека) приверженец этого мира в открытом столкновении терпит поражение.

Следует сказать, что в этой новелле и «мир духа», и «мир жизни» (равно, как и их герои) показаны довольно односторонними: своеобразные инь и янь, черное и белое. Однако автор прекрасно понимает, что в жизни все гораздо более сложно, многогранно. Оба мира уживаются в каждом человеке, т.е. у каждого есть и материальные и духовные потребности; само искусство не может быть полностью оторвано от реальности, являясь ее составной частью; реальность, в каждом своем проявлении, обнаруживает толику искусства и т.д. Поэтому вполне логичным продолжением «Тристана» является новелла «Тонио Крегер».

В новелле «Тонио Крегер» миры «жизни и духа» пересекаются в душе главного героя. У Тонио Крегера невероятно тонко организованный внутренний мир. Тонио в совершенстве владеет писательским мастерством. Казалось бы, он – человек «искусства», «духа». Но, в то же время, Тонио Крегер рассматривает свое искусство как нечто весьма сомнительное. Он и горд им и ощущает его как проклятие. К людям обыкновенной жизни он испытывает, прежде всего, огромное тяготение, даже зависть – и лишь на фоне таких чувств, он испытывает к этой жизни и легкое презрение.

Шпинель, при всей своей утонченности, весьма прямолинеен и примитивен, тогда как Тонио Крегер по-настоящему сложен и глубок. Иными словами взаимодействие двух, условно разделяемых автором миров, проявилось в этом герое во всей своей диалектике.

Тема противостояния и взаимодействия «мира жизни» и «мира искусства» красной нитью проходит через все ранние произведения Томаса Манна. Сравнивая Шпинеля и Тонио Крегера, можно проследить развитие отношения автора к проблеме «жизни» и «искусства».

В отличие от Шпинеля, Тонио Крегер не противопоставляет себя и свое искусство жизни. Он – герой, осознающий свое отличие от «обычных» людей, но и ощущающий свою ответственность перед «жизнью». Представитель «духа» оказывается обладателем не только оружия рефлексии и критического анализа, но и богатства чувств и душевной глубины, а также целой гаммой простых человеческих желаний и эмоций.

Исследуя новеллу «Тонио Крегер», можно сделать вывод, что, несмотря на довольно молодые годы, автор уже обрел писательскую и человеческую зрелость.

Как уже было сказано выше, на творчество Томаса Манна, на его ранние новеллы большое влияние оказали Л.Н. Толстой (оно присутствует в обеих новеллах) и А.П. Чехов (в основном, в новелле «Тристан»).

Влияние Толстого уже было нами рассмотрено. Оно выражается в описании внешности героев («Тристан»). Урок танцев в «Тонио Крегере» сопоставляется со сценой мазурки и влюбленности Николеньки Иртеньева в Сонечку Валахину.

Чеховские же черты чувствуются, когда Т. Манн, отстраняясь от своего героя, иронизирует, посмеивается над ним. (Например, ироничное описание учителя танцев, внешность Детлефа Шпинеля, его неуклюжие движения. Также ироничное отношение автора к определенным событиям – «Между прочим, наблюдение над больной доктор Леандер взял на себя…». Автор подшучивает над естественной реакцией доктора на красивую женщину). Это влияние заметно на протяжении всей новеллы «Тристан» и лишь в отдельных местах «Тонио Крегера».

II. Заключение

Завершив анализ вертикального контекста новелл «Тристан» и «Тонио Крегер», сделаем следующие выводы.

В обеих новеллах велико присутствие автора. Вертикальный контекст этих произведений, в основном, связан с волновавшей автора проблемой взаимодействия миров «духа и жизни». Своеобразным лейтмотивом новелл является музыка Вагнера. Большое влияние на произведения оказало творчество Толстого, Чехова, философия Ницше и Шопенгауэра. Также в новеллах довольно много антропонимов и топонимов, имеющих разное значение в сфере вертикального контекста, упоминаний стилей в архитектуре.

Элементами вертикального контекста в этих произведениях являются, в основном, реалии; цитаты почти отсутствуют.

Следует обратить особое внимание на роль музыки в новеллах «Тристан» и «Тонио Крегер». Музыка – особый вид искусства, непосредственно воздействующий на эмоциональную, духовную сферу человека. По моему мнению, Томас Манн, мастерски, талантливо внося музыку в свои новеллы, сознательно использует этот прием для более яркого изображения «мира искусства, духа», подчеркивая тем самым тонкую организацию внутреннего мира Тонио Крегера и отрешенность от реального мира Детлефа Шпинеля. В музыкальных сценах новелл особенно ярко, с удивительной, необыкновенной силой проявляется писательское мастерство Т. Манна. Чувствуется, что автор не только тонко разбирается в предмете, но и очень любит музыку, музыку Вагнера. Я уверена, что даже человек, совершенно не знакомый с творчеством Вагнера, читая новеллу «Тристан», почувствует необыкновенную силу и красоту этой великой музыки, и, кто знает, возможно, Томас Манн подвигнет его на более близкое знакомство с ней.

Читатель, если он имеет дело с некомментированным текстом, для полноценного восприятия этих новелл, должен иметь представление о музыке Вагнера, творчестве Толстого, Чехова, Шекспира, философии Ницше и Шопенгауэра, готической архитектуре, стиле ампир. Читатель должен обладать необходимыми знаниями истории XIX-XX веков.

Весь, проанализированный нами вертикальный контекст, для тех или иных целей сознательно введен автором в текст. Однако в тексте присутствуют реалии, о которых автор не подозревал.

Т. Манн уточняет некоторые факты и детали, уже известные читателю из ранее прочитанного. Например, «Дело в том, что Тонио любил Ганса Гансена…» или «(Тонио играл на скрипке)». Похожие явления можно наблюдать в советской фантастике середины XIX века. Два героя, живущие в XXXII веке постоянно объясняют друг другу назначение технических реалий будущего. Становится очевидно, что их разговор подразумевает стороннего слушателя, читателя. Исходя из этого, можно было бы обвинить автора в неуважении к читателю. Но, в случае с Томасом Манном, такие факты можно объяснить национальной немецкой обстоятельностью и пунктуальностью.

Несколько раз в новелле «Тонио Крегер» встречаются фразы типа: «Я же не какой-то цыган из табора». Будем считать, что Т. Манн не разделяет эти мысли, ведь это ни что иное, как благодатная почва для нацизма, особенно учитывая то, что это мысли человека, относящегося к «миру духа». Возможно, Томас Манн вкладывает эти фразы в уста Тонио Крегера с какой-либо целью (иронизирует, например, над своим героем и собой). Но остается подозрение, что Томас Манн, а вслед за ним и Тонио Крегер, считает такие фразы естественными и незазорными. Возможно, это настоящие мысли Т. Манна – человека, живущего (как и все мы) в своей среде, обществе. В таком случае приходится признать, что бытие действительно определяет сознание. Томас Манн вкладывает свои мысли в уста Тонио Крегера, а мы, с высоты своей эпохи, видим их истинный смысл.

III. Список использованных источников.

Томас Манн. Новеллы: Пер. с нем. – Л.: Художественная литература, 1984. – 256 с.

Гюббенет И.В. Основы филологической интерпретации литературно-художественного текста. – М.: Издательство МГУ, 1991. 205 с.

Апт С. Над страницами Томаса Манна. – М.: Советский писатель, 1980. – 392 с.

Адмони В., Сильман Т. Томас Манн. – М.: Советский писатель, 1960. – 350 с.

Мотылева Т. Над страницами Томаса Манна. – Новый мир, 1962 № 2

Фриз Т. Отточенная ирония. – Литгаз, 1956, 21 июня.

Интернет

IV. Приложение

(необязательное)

К огромному сожалению, новеллы Томаса Манна «Тристан» и «Тонио Крегер», на мой взгляд, уже никогда не обретут былую популярность. Не хочется говорить, что это – устаревшие произведения, но многие люди (работающие в различных областях знаний), знакомые с творчеством Томаса Манна, считают, что это именно так. Почему бы не попробовать найти этому объяснение?

На мой взгляд, проблема взаимодействия и борьбы «духа» и «жизни», с таким увлечением, интересом и даже, в какой-то степени, страданием поднятая Томасом Манном – сегодня неактуальна, особенно для развитых «постиндустриальных стран». Неактуальна она и в России, но по причинам в чем-то схожим, в чем-то совершенно иным.

И у нас, и «за рубежом» виной тому, по моему мнению, низкий уровень культуры большинства населения. Наверное, не менее «виноваты»: сытая жизнь «у них» и абсолютно неустроенная, изменчивая «у нас».

К сожалению, абсолютное большинство населения (особенно «у них») просто не поймет о чем идет речь или «умрет» со скуки как советница Шпатц в «Тристане». Предвижу возражение: это, мол, и есть мир «реальной жизни», мир простых удовольствий и простых желаний, и новеллы, поэтому, сейчас тоже актуальны. А есть еще мир «духа» и «искусства». Возражаю: для поднятия культурного уровня представителей мира «жизни» требуются сначала несколько иные произведения (типа «джентльменского» минимума, читаемого в детстве). И, вообще говоря, людям мира «жизни» не требуется никакой иной культурный уровень. Для поддержания в равновесном состоянии их внутреннего мира требуются зрелища. Именно созданию зрелищ чаще всего и служит сегодня искусство. Искусство, на современном этапе развития социальных, экономических, культурных отношений, - не утонченность, не страдание и самовыражение художника, а зрелище для масс. Поэтому мира «духа» в манновском понимании сейчас, на мой взгляд, не существует. Есть только мир «жизни», но тоже не манновский. Произведения Томаса Манна в начале XX века обрели популярность сразу же после выхода в свет. Это, безусловно, говорит о соответствующем культурном уровне представителей мира «жизни», достаточно сильно отличающемся от современного.

Как это ни прискорбно, ни «Тристан», ни «Тонио Крегер» не могут быть сейчас восприняты массовым читателем. А ведь человека отличает от всего остального, живущего на Земле, именно его эмоциональная сфера, духовность, то, что называют «внутренним миром». Каждый человек, задумываясь над смыслом жизни, для себя лично должен решить, что первично и более важно: «дух» или «тело». И «Тонио Крегер» Томаса Манна мог бы в этом помочь. Но, к сожалению, «на современном этапе» все меньше и меньше становится людей, задумывающихся над подобными вопросами. Более того, по-моему, при сохранении «существующих тенденций» вскоре может вообще не остаться людей, знающих, что такое вертикальный контекст.

Из всего вышесказанного следует неутешительный вывод, что новеллы Томаса Манна сейчас имеют ценность только для немногочисленных исследователей, а работы, подобные труду Гюббенет И.В., ценны только с точки зрения самосохранения филологического знания. Правда, всегда остается надежда на лучшие времена.