Основы римского права (работа 2)

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по курсу «Римское право»

по теме: «Основы римского права»

1. Договор купли-продажи: понятие, порядок заключения, права и обязанности сторон

Важнейшим институтом хозяйственного оборота в римском праве, наряду с займом, стала купля-продажа (emptio-venditio) – сделка, в едином правовом акте объединявшая два самостоятельных действия: передачу вещи и ее оплату.

В учебнике И.Б. Новицкого и И.С. Перетерского по римскому праву приводятся слова Павла, характеризующие историю происхождения договора купли-продажи: «Происхождение купли-продажи коренится в мене. Было такое время, когда не было денег, когда не называли одно – товаром, другое – ценой, а каждый, в зависимости от надобности момента и от характера вещей, обменивал ненужное на то, что требуется: ведь нередко бывает так, что предмета, который для одного является лишним, другому не хватает. Но так как не всегда и не легко совпадало так, чтобы у тебя было то, что нужно мне, а я имел в свою очередь то, что хочешь получить ты, то был выбран предмет, получивший публичную постоянную оценку; посредством передачи его в равном количестве устраняли трудности непосредственного обмена. Этому предмету (мерилу ценностей) была придана публичная форма, и он приобрел распространение и значение не столько по своей сущности, сколько по количеству, причем перестали называть товаром (merx) то, что дает и та и другая сторона, а один из предметов стали называть ценой (pretium)» (Римское частное право: Учебник / Под ред. И.Б. Новицкого и И.С. Перетерского. М., 1996.).

Как указывал И.А. Покровский, римляне долго в качестве средства обмена и платежного средства употребляли скот (pecus), в более поздний период они начинают употреблять металл, а именно медь (aes), откуда слово aestimatio (оценка). «Но медь фигурирует в обороте в слитках (aes rude, raudusculum), – пишет И.А. Покровский, – вследствие чего при всякой сделке необходимо было удостоверяться, во-первых, в чистоте предлагаемого слитка, а во-вторых, в его весе. Первое удостоверялось звуком, издаваемым слитком при ударе о какой-нибудь другой предмет; второе взвешиванием (отсюда dependere, expendere (Dependere – платить, expendere – выплачивать, от глагола «pendere» – взвешивать и т.д.). Из этих первоначально вполне реальных потребностей оборота сложилось много действий, впоследствии уже чисто символических, вроде того, например, что при сделке должен был присутствовать (ненужный уже) весодержатель с весами, что дающий деньги ударял монетой по весам и т.д. (так называемые negotia per aes et libram, сделки при посредстве меди и весов). И лишь значительно позже появляется монета». (Покровский И.А. История римского права. СПб., 1998. С. 51.).

Только в классическом римском праве сложился договор купли-продажи (emptio-venditio) в качестве консенсуального контракта.

Смысл договора купли-продажи – в двойном действии: одна сторона получает необходимую ей по тем или другим соображениям вещь в собственность, вторая сторона (продавец, или кредитор) получает в собственность деньги в оговоренном размере, иначе говоря, происходит взаимная передача прав собственности в отношении разных, не совпадающих друг с другом вещей.

Предметом договора купли-продажи могут быть вещи как телесные, так и бестелесные (можно продать и обязательство); главное – неизъятие этих вещей из гражданского оборота. Можно продать и купить даже право требования (но нельзя – право, вытекающее из публичных, семейных обязанностей, в том числе право наследования). Можно продавать и покупать вещи как родовые, так и определенные индивидуальными признаками. Но для действительности купли-продажи любая вещь должна быть точно определена, в отношении родовых вещей – выделена и поддаваться коммерческому исчислению (мере, весу и т.н.). Особенность римского отношения к купле-продаже заключалась в том, ч то вещь должна быть предварительно выделена (т.е. происходила покупка не вообще зерна, а, скажем, 20 мер зерна, обособленных и ставших как бы самостоятельным целым – в этом было трансформированное представление о купле-продаже, пришедшее из самых древних для римского нрава времен, как о конкретном обмене двумя совокупностями вещей: товара и денег). Могли также продаваться вещи, которые должные появиться в будущем (урожай будущего года) или даже шансы (вся добыча, взятая при захвате крепости, и т.п.).

Хозяйственную выгоду в результате купли-продажи получают две стороны, поэтому это двусторонний договор с одинаковыми по силе встречными обязанностями и, соответственно, возможностями для встречных требований.

Необходимое для действительности договора согласие должно подразумевать конкретную вещь, о которой согласились обе стороны, и также конкретную цену, о которой они договорились; отсутствие любого из этих моментов изначально уничтожает куплю-продажу. Поскольку предполагалось, что согласие о товаре логически первенствует, согласие о цене служит правовым завершением заключения сделки, выплата ценовых денег для действительности согласия не существенна: «Не уплата цены, но согласие совершает куплю-продажу». При отсутствии обоих элементов – и товара, и цены – также нет и договора. Цена должна быть выражена в деньгах, а не в чем-либо ином, пусть и равной ценности. Необходимое для действительности согласие должно подразумевать и приемлемость товара, также оговоренную с двух сторон: со стороны его качества и со стороны его обладания продавцом.

Купля-продажа в своем юридическом свойстве распадается на 2 стадии: соглашение о договоре и собственно исполнение договора. Стадии могут совпадать по времени, но могут быть отдалены значительным промежутком (в отношении будущих вещей, например, это, безусловно, подразумевается). Последующие обязанности сторон порождает уже само соглашение, купля-продажа есть консенсуальный по своей категории контракт. Поэтому до исполнения договора его можно расторгнуть только по обоюдному согласию, после исполнения – также только по взаимному и обоюдному согласию.

В силу множественности оговаривающих подразумеваемых при купле-продаже условий для ее действительности, обязанности сторон при этом договоре также разветвлены и подразделяются на основные, вытекающие из свойств договора, и дополнительные. Основные обязанности продавца при купле-продаже:

а) предоставить вещь – предмет договора – в фактическое обладание покупателя и в дальнейшем не препятствовать этому обладанию;

б) получить от покупателя оговоренную сумму.

Покупатель обязан:

оплатить товар в означенной сумме денег и в срок, забирать товар к себе он не обязан (т.е. не взятие товара у продавца не уничтожает купли-продажи и не даст основания для требования о признании ее не совершившейся).

Из этого последнего обстоятельства вытекала та особенность, что риск случайной гибели вещи при купле-продаже возлагался на покупателя, даже если он не вступил в фактическое обладание этой вещью (разумеется, без препятствий со стороны продавца); в отношении вещей громоздких или недвижимых сложились определенные символические правила уступки вещи (передача ключей от дома или амбара и т.п.). Дополнительные обязанности продавца состояли в том, что:

а) он обязан был гарантировать качество вещи, предупредить о ее скрытых недостатках, а если покупатель был несовершеннолетний, слепой и т.п. – и о явных;

б) он обязан был гарантировать покупателя от истребования вещи кем-то третьим – против эвикции (evictio), т.е. выступить в качестве полноправного собственника вещи.

Покупатель в свою очередь был обязан осмотреть вещь, при коллизиях вещь подразумевалась осмотренной (нежелание этого было уже пренебрежением своей обязанностью по договору и не уничтожало сделки). Из несоблюдения этих дополнительных обязанностей вытекали главные требования, которые стороны могли предъявить друг другу.

При несоблюдении продавцом обязанности гарантировать качество вещи покупатель мог требовать восстановления ситуации, т.е. расторжения договора и возвращения ему денег; этот иск мог быть предъявлен в течение 6 месяцев с момента совершения сделки; покупатель мог также потребовать не расторжения сделки вообще, но уменьшения покупной цены соответственно выявившимся недостаткам товара – этот иск можно было предъявлять в течение года. При несоблюдении продавцом второй обязанности, т.е. если вещь оказывалась несобственной, покупатель, к которому объявившийся собственник предъявлял виндикационный иск, в свою очередь имел право потребовать от продавца двукратного возмещения понесенного им ущерба (стоимости вещи).

При выражении цены товара не в деньгах, а в других единицах или в другой вещи, купли-продажи не возникало. Но такая сделка также признавалась правом в качестве консенсуального контракта «доброй совести» или т.н. безымянного контракта.

2. Какие требования предъявлялись к полной правоспособности по римскому праву и какая категория населения Древнего Рима была самой правоспособной? Почему?

Для того, чтобы выступать полноправным субъектом в сфере частного права с подразумеваемой правоспособностью (caput), человек должен был отвечать двойной совокупности условий. Во-первых, он должен быть человеком с позиций естественного права (иметь разумную душу и человеческое тело с отчетливыми признаками пола). Во-вторых, он должен представлять лицо (persona) с позиций гражданского права. На характеристику человека как лица гражданского права влияли несколько обстоятельств (состояния, статусов); его состояние свободы или несвободы состояние гражданства, т.е. принадлежность к римскому гражданству или к гражданству союзнических общин, других народов и т.п., ею положение в римской семье. Отсутствие какого бы то ни было статуса не позволяло говорить о человеке как субъекте гражданского права. Полноценным субъектом частного права, предполагалось, могло быть лицо, обладающее всеми тремя статусами:

1) status libertatis, находящееся и свободном состоянии.

Согласно отправным принципам римского нрава, «главное деление в отношении правового положения людей в том, что все люди свободные или рабы». В зависимости от status libertatis лица в интересах частного права разделялись на три класса: свободные (это качество было безусловно обязательным для обладания римским гражданством и полной правоспособностью), рабы и вольноотпущенники.

Рабы (servi) представляли низшую категорию общества не только по своему реальному жизненному положению, но и в отношении признаваемых за ними прав. Раб не признавался самостоятельным субъектом частного права, он не обладал правоспособностью. В большинстве правовых ситуаций раб выступал лишь как объект правовых отношений либо как «говорящее орудие», посредством которого полноправное лицо реализовывало свой хозяйственный интерес или свои правомочия.

Вольноотпущенники (libertini) представляли категорию лиц свободного состояния, но отличавшуюся в своих правах от полноценных римских граждан; в этом смысле они противопоставлялись свободнорожденным. Положение вольноотпущенников различалось в зависимости от условий (источника) их прежнего рабского состояния.

2) status civitatis, принадлежащее к римскому гражданству.

В классическую эпоху римского права на общую правоспособность лиц в сфере частного права влияла также принадлежность к той или другой категории гражданства, установленной публичным правом. В этом отношении наряду с полноценными римскими гражданами выделялись две специализированные категории: латины и перегрины.

Латины (latini) были исторически и этнически специализированной категорией гражданства для населения так называемых союзнических территорий, окружавших собственно Рим в Италии, прежде всего области Лациума. Не признававшись римскими гражданами, свободные и самостоятельные латины пользовались правами латинского гражданства, которое могло достаточно легко перерасти в римское при обретении местожительства в Риме. Латины не имели публичных прав, признанных для римских граждан, однако они должны были нести воинскую обязанность в составе специальных легионов. Статус латина предполагал право на земельный надел в Лациуме согласно традиционным нормам и порядку наделения им. Латинское гражданство подразумевало полное jus commercii и jus conubii, уравнивавшее исторических жителей Лациума с римскими гражданами.

Перегринами (peregriai) назывались все другие свободнорожденные категории граждан, не принадлежавшие к римскому или латинскому гражданству, но находившиеся в подданстве Римского государства. Перегрины не только были лишены публично-правового статуса, присущего римским гражданам, но и в сфере частных нрав существенно ограничивались. Брак римских граждан с перегринами создавал особый случай правового регулирования и вытекающих их этого союза обязанностей, нежели типичные для римлян формы правоустановленного брака. Перегрины не обладали правоспособностью цивильного права в собственном смысле. Однако признавалось, что они обладают частными правами в рамках jus gentium, т.е. считаются субъектами хозяйственного оборота в тех формах и в тех обязательствах, которые не полагались присущими только римским гражданам (могли заключать договоры купли-продажи, товарищества и т.д., но не могли оформлять сделки посредством манципации).

3) status familiae, занимающее особое положение в римской семье в качестве persona sui juris, т.е. обладающее завершенной дееспособностью.

Последнее важное правовое разграничение, касавшееся полноты их правоспособности в сфере частных прав, обуславливалось наличием или отсутствием специального семейного качества. Полностью самостоятельной гражданской правоспособностью (лицом своего нрава – persona suijuris) в требованиях римского цивильного права мог быть только глава, или отец семейства, Аналогичные требования выдвигались и в отношении свободных лиц других гражданских категорий. Домовладыка (paterfamilias) мог быть только один для кровнородственной семьи, обладавшей совокупным и единым имуществом; ею власть прекращалась только со смертью или с утратой (по тем или иным правовым причинам) его семейного, гражданского или другого статуса в праве.

По своему содержанию состояние полной правоспособности в частноправовой сфере включало в себя несколько наиболее существенных элементов:

1)jus conubii – право вступать в полноценный, признанный законом брак, рождающий для всех членов семьи равные и предусмотренные законами выгоды и последствия;

2) jus commcrcii – право участвовать в коммерческом обороте, выступать субъектом вещных и обязательственных нрав, вступать в различные преду смотренные сделки;

3) testamenti factio – обладание завещательной способностью, т.е. правом распоряжаться своим имуществом и правом получать по завещанию;

4) legis actio – право подавать законные иски и соответственно пользоваться предусмотренными квиритским правом формами охраны своих интересов. Вес эти совокупности правомочий были настолько важны для римского гражданина, что нередко само состояние гражданства характеризовалось через наличие (или отсутствие) у лица права вступать в законный римский брак, права заключать сделки по требованиям цивильного права и т.д.

Отсутствие однозначного обладания каким-либо из трех важнейших статусов гражданского права могло дать основу для юридического спора. Состояние свободы (или несвободы), положение в римской семье (самовластное или подвластное) могли быть установлены с помощью судебного процесса по частным искам; были выработаны специальные иски – средства защиты или оспаривания статуса. Не мог устанавливаться судом только статус гражданства – принадлежность к римскому гражданству определялась публично-правовыми средствами и публично-правовым порядком гарантировалась.

Не подлежал оспариванию также объем гражданских прав лица в зависимости от возрастной, половой и сословной характеристики субъекта. Женщины, даже будучи римскими гражданками, не обладали полной правоспособностью, невзирая на положение в семье, и никогда не могли претендовать на таковое. Безусловным отсутствием полноценной правоспособности характеризовались несовершеннолетние в гражданско-правовом смысле (даже если в отношении публичного права они были полноправными гражданами). Не могли претендовать на caput гражданского права лица, находившиеся в другом сословном положении, определяемом как общим гражданским публично-правовым статусом этих лиц, так и их происхождением.

3. Право народов

Общая концепция римской правовой культуры предусматривала, что требования права определяются, во-первых, собственными для данного народа установлениями, или правом гражданским, во-вторых – согласованностью с естественным разумом общежития, единообщим для всех народов, или правом общенародным (jus gentium).

Личный иск. В Римском праве иск (actio) представлял собой не универсально-абстрактную форму требования, в отличие от современного права, а соединял в себе процессуальную форму защиты материальных притязаний, являясь своеобразным симбиозом процессуального и материального права. Гай сообщает, что древнейшей формой гражданского процесса были в Риме так называемые legis actiones.

Справедливое право. Опираясь на источники действующего права (обычное право, Законы ХII таблиц, законодательство народных собраний, эдикты магистратов, сенатусконсульты и конституции императоров), юристы при разборе тех или иных дел интерпретировали существующие правовые нормы в духе их соответствия требованиям справедливости (aequitas) и в случае коллизий зачастую изменяли старую норму с учетом новых представлений о справедливости и справедливом праве (aequum jus). Подобная правопреобразующая (и нередко правообразующая) интерпретация юристов мотивировалась поисками такой формулировки предписания, которую дал бы в изменившихся условиях сам справедливый законодатель. Принятие правовой практикой новой интерпретации (прежде всего в силу ее аргументированности и авторитета ее автора) означало признание ее содержания в качестве новой нормы права, а именно нормы jus civile (цивильного права), которое охватывало, кроме того, также обычное право, законодательство народных собраний, jus honorarium (преторское право).

Сборник правил, написанных римскими юристами. Закон lex Allegatoria придавал юридически обязательную силу сочинениям пяти юристов – Папиниана, Павла, Ульпиана, Модестина и Гая («Papiniani, Pauli, Gai, Ulpiani atque Modestini scripta universa firmamus»).

Часть преторской формулы, в которой излагаются претензии истца. Распоряжение претора о немедленном прекращении действий. В эпоху legis actiones, когда весь ритуал in jure состоял из заявлений и действий сторон, когда магистрат играл роль чисто пассивную, претор, конечно, в рамках этого процесса не имел никакой возможности оказать какое-либо влияние на исход проходящего пред ним спора, не мог наложить на цивильную претензию истца свое veto, хотя бы и находил эту претензию по существу несправедливой. Если истец заявил «aio hanc rem meam esse» и затем на этом основании совершалась vindicatio, contravindicatio и т.д., то претор не имел средства остановить legis actio и помешать переходу дела in judicium. Он не мог парализовать иска или, как говорят технически, не мог actionem denegare.

Конечно, если претор желал быть настойчивым, он мог потом, после окончания дела, мерами своей власти (multae dictio и т.д.) заставить выигравшего процесс истца вернуть вещь обратно ответчику; но все эти меры лежат уже за пределами данного процесса и не всегда могут дать потерпевшему надлежащее удовлетворение (владельцу всегда лучше не выдавать вещи, чем выдать и затем добиваться ее обратно).

С переходом к формулярному процессу положение изменилось. Теперь составление формулы находится в руках претора; отказав истцу в составлении формулы, претор этим самым может остановить дальнейшее течение процесса и, следовательно, сделать цивильное право истца практически ничтожным (nudum jus), правом «без эффекта» (sine effectu). Возникает, таким образом, denegatio actionis, которая делает претора уже прямым контролером и распорядителем цивильных исков.

К подобной denegatio претор прибегает тогда, если для него сразу же ясно, что претензия истца, хотя бы основанная на jus civile, несправедлива. Обыкновенно же случается так, что ответчик приводит в свою защиту какое-нибудь такое обстоятельство, которое еще нужно проверить относительно его истинности, например, ссылается на то, что, хотя он и обещал уплатить истцу известную сумму, но лишь потому, что был принужден к тому насилием. Так ли оно было в действительности или нет – надо еще проверить. Такую фактическую проверку претор может произвести и лично (causae cognitio), после чего он может actionem aut dare aut denegare – «либо дать иск, либо отказать в иске».

Право вступать в законный римский брак. Jus connubii – права законного брака. Libera matrimonia esse – «браки свободны». Nuptias consensus facit – «взаимное согласие создает брак».

Для признания их союза правовым браком партнеры-супруги должны были обладать соответствующими личными и социальными качествами. Не все вообще лица, предполагалось, могли заключать браки: несовершеннолетние, безумные, кастраты, рабы исключались из возможных партнеров по брачному союзу. При всех правовых качествах брака партнеры должны были находиться в подобающем для заключения брака возрасте: мужчины иметь не менее 14 лет от роду, женщины быть в возрасте, определяемом половой зрелостью, т.е. старше 13 лет (в классическую эпоху – 12 лет). До достижения возраста в 60 лет для мужчин и 55 – для женщин брак полагался для них обязательно-благожелательным институтом, после наступления старческого возраста заключение брачного союза рассматривалось в качестве предосудительного; в эпоху рецепции римского права заключение брака после 80 лет считалось достаточной причиной для ничтожности этого союза в правовом смысле. Не мог признаваться в качестве брака союз между лицами несоответствующего социального уровня: например, между сенатором и артисткой, между магистратом и женщиной, подпадающей под его должностную власть. При намерении вступить в брак следовало учитывать религиозные различия возможных партнеров: правовой брак может, заключен быть только между лицами единой религии и по правилам одной религиозной процедуры. Кровнородственные связи также были препятствием для заключения брака.

Штрафные иски. Существовал штрафной иск, по которому в течении года со дня заключения порочной сделки пострадавший мог получить уплаченное обратно (или номинальную стоимость вещи). Иск имел форму, основанную на факте. Ответчик мог избежать бесчестия, добровольно отказавшись от выгод, полученных от порочной сделки, по предложению судьи. При сделках вещного характера вчинение иска становилось возможным с момента их совершения.

Иски, которые погашались через 30 лет. Уже старому цивильному праву была известна давность – usus, usucapio – как способ приобретения права собственности. Несоблюдение формы или приобретение от лица, которое само не было собственником, вело естественно к тому, что приобретатель вещи не делался ее собственником; давность исцеляла этот порок.

Приданое. Приданое (dos) представляло материальный дар супругу со стороны семьи жены для возмещения его расходов в браке по содержанию супруги. Передача приданого, как правило, составляла особый обрядовый акт либо оформлялось особым документом отдельно от событий заключения брака.

Лежачее наследство. Этим выражением (hereditas jacens) римские юристы обозначали наследство в период времени между его открытием (delatio hereditatis), т.е. смертью наследодателя, и между вступлением наследника в наследство (aditio hereditatis).

Прекращение обязательства путем его исполнения. Содержание обязательства и вытекающие из него взаимные требования кредитора и должника предполагали временную конечность: обязательство не могло быть вообще постоянной обязанностью, обязательство не могло не предполагать своего прекращения при определенных условиях. Обобщающих терминов и обобщающей конструкции «прекращения», «исполнения» и т.п. обязательств римская юриспруденция не выработала, основываясь только на отпадении оснований для отдельных требований из обязательств.

Обязательства прекращались – т.е. утрачивали свою силу требования как кредитора, так и должника, хотя бы прекращение последовало действиями с одной стороны – но следующим основаниям: а) смертью лиц, участвовавших в обязательстве, как физической, так и юридической; если обязательство носило личный характер, то этим оно прекращалось безусловно, если имущественный – то прекращалось, если обязанности кредитора и должника не переходили но наследству; б) добровольным соглашением двух сторон – кредитора и должника – об отсутствии на дальнейшее между ними взаимных нрав и обязанностей (contractus consensus); причем соглашение это могло быть достигнуто строго теми же лицами, что заключили обязательство, если оно не было уступлено в порядке цессии: нельзя было согласиться о прекращении обязательств в пользу третьих лиц; в) прощением со стороны кредитора, который тем самым как бы отказывался предполагаемых требований; г) давностью невостребования исполнения, которая в любом случае не была долее общей исковой давности, отсчитываемой с момента, предусмотренного в обязательстве.

Обязательства погашались исполнением (или платежом).

4. Казусы

1. Гай Тиций передал своему зятю Луцию Ливию, состоявшему в браке sine manu, в пользование земельный участок со строением, пару волов, раба, несколько овец. Спустя полтора года, когда брак дочери был расторгнут по свободному соглашению супругов Тиций потребовал возвращения всех данных Ливию во владение вещей. Ливий отказался, ссылаясь на то, что в отношении некоторых вещей истек срок приобретательской давности и он стал их собственником. Как решится дело в суде?

Правильный римский брак (в классическую эпоху) мог заключаться в двух специфических формах: обрядовой (cum manu mariti – или, буквально, «брак с рукой») и неформальной (sine manu mariti – «брак без руки»).

Sine manu предполагала заключение специального брачного соглашения и привод жены в дом мужа. Различия в этих двух формах были существенны для имущественных отношений в семье и для судьбы женщины в случае прекращения брака.

При заключении брака посредством брачного соглашения (sine manu) в семье действовал принцип раздельности имуществ супругов. Управление и распоряжение доходами с имущества жены принадлежало мужу, но отчуждать эти имущества муж не имел права без специального разрешения супруги либо ее прежнего домовладыки. Прежние родственники имели право не только предъявить мужу требования о восстановлении имущества, но даже иски по поводу злоупотреблений в управлении им. Следовательно, с этой точки зрения, требование Гая Тиция справедливо.

Независимо от формы заключения брака на особом правовом положении находились две категории брачных имуществ: приданое и брачные дары.

Приданое представляло материальный дар супругу со стороны семьи жены для возмещения его расходов в браке по содержанию супруги. Брачные дары (dos propter nupdas) представляли как бы «антиприданое», это был подарок жене от мужа соответственно с их общественным положением в ходе заключения брака, которым супруга как бы обеспечивалась на случай вдовства. Из условия казуса следует, что возможно переданные вещи были приданым.

В течение брака приданое признавалось во власти мужа, фактически он был его пользователем: имел право на все доходы, но нес издержки по управлению и обязывался к возмещению ущерба. Документ о передаче приданого должен был содержать условия и оговорки относительно судьбы приданого при прекращении брака. В этом случае судьба переданных вещей зависела от заключенного соглашения.

2. Луций Ливий обязался перевезти имущество Гая Юлия: партию пшеницы и проса, а также статую Зевса, работы скульптора Сконаса. Корабль, на котором перевозился груз, погиб по вине кормчего. Юлий потребовал от Ливия предоставления утраченного имущества в натуре. Каким должно быть решение суда?

Для решения казуса рассмотрим отдельные положения римского обязательственного права.

В риском обязательственном праве вещи делились на вещи, определяемые родовыми признаками (измеряемые мерой, весом – как то: зерно, вино, вода, песок, деньги); и вещи, индивидуально определенные (имеющие единичные свойства, помимо меры, веса, либо важные в их единичном качестве).

Между Луцием Ливием и Гаем Юлием был заключен договор о перевозке имущества. Случайная гибель в ходе действия соглашения вещей родовых не освобождала должника от выполнения обязательства (родовые вещи «не погибают»), тогда как случайная гибель вещи, индивидуально определенной, полностью снимала или принципиально меняла ответственность по договору. Следовательно Луций Ливий, поскольку гибель имущества произошла не по его вине, обязан «в натуре» возместить пшеницу и просо и не несет обязательств по гибели статуи.

3. В результате внезапного наведения большая часть фруктового сада Луция Сея была подмыта и снесена вниз по течению реки на 300 стадий, образовав остров напротив усадьбы Марка Луция. Луций объявил остров своей собственностью. В свою очередь Сей, ссылаясь на то, что на этом острове растут деревья из его сада, объявил данный остров принадлежащим ему. Чьей собственностью должен быть признан остров в результате судебного решения?

Казус решается на основании Институций Гая, которые гласят:

«70. Однако и то, что прибавляется нам «посредством наноса», становится нашею собственностью в силу того же самого права; при этом посредством наноса прибавляется, очевидно, то, что река прибавляет к нашему полю мало-помалу, так что мы не в состоянии определить, сколько прибавляется в каждую минуту: вот об этом-то и выражаются обыкновенно, что по-видимому, оно прибавляется «посредством наноса», так как прибавляется до того понемногу, что незаметно для наших глаз.

71. Таким образом, если река оторвет какую-либо часть прибрежной земли от твоего участка и принесет ее к моему, то эта оторванная часть остается твоею.

72. Но если посредине реки образуется новый остров, то он составляет общую собственность всех тех, которые по обеим сторонам реки имеют прибрежные; если же остров возникает не посреди реки, то он признается собственностью тех, которые на ближайшей стороне владеют прибрежными участками земли».

Следовательно, остров является собственностью и Марка Луция, и Луция Сея, а также всех их ближайших соседей.

Литература

    Омельченко О.А. Римское право. М., 2002.

    Покровский И.А. История римского права. СПб., 2005.

    Римское частное право: Учебник / Под ред. И.Б. Новицкого и И.С. Перетерского. М., 2004.

    Хрестоматия по всеобщей истории государства и права. / Под ред. Черниловского З.М. М., 2006.