Что такое классическая политическая экономия

2


Содержание:

Введение.......................................с.3

Основная часть. Общая характеристика классического направления:

Что такое классическая политическая экономия...с.4

Этапы эволюции классической политической экономии...............................................с.6

Особенности предмета и метода изучения классической политической экономии.......................с.11

Заключение...................................с.15

Список литературы............................с.16

Введение

В данной работе, характеризующей классическое направление в истории экономических учений, будет рассмотрен следующий круг вопросов: что обусловило вытеснение концепции меркантилизма и двухсот­летнее господство классической политической экономии; как в экономической науке трактуют термин «классическая поли­тическая экономия»; какие этапы охватывает в своем развитии классическая политичес­кая экономия; каковы особенности предмета и метода изучения «классической школы».

Что такое классическая политическая экономия

Классическая политическая экономия возникла тогда, когда предпринимательская деятельность вслед за сферой торговли, де­нежного обращения и ссудных операций распространилась также на многие отрасли промышленности и сферу производства в це­лом. Поэтому уже в мануфактурный период, который выдвинул на первый план в экономике капитал, занятый в сфере производства, протекционизм меркантилистов уступил свое доминирующее по­ложение новой концепции — концепции экономического либерализ­ма, базирующейся на принципах невмешательства государства в экономические процессы, неограниченной свободы конкуренции предпринимателей.

Произошедшие социально-экономические преобразования из­менили и характер политической экономии. Как известно, с на­чала XVII в. после выхода в свет «Трактата политической эконо­мии» АН. Монкретьена (1615) суть политической экономии сво­дилась проводниками административного (протекционистского) решения экономических проблем к науке о государственном хо­зяйстве. Но к концу XVII в, и в последующее время мануфактурная экономика наиболее развитых европейских стран достигла такого уровня, что «советники при короле» уже более не могли убеждать его о путях наращивания богатства страны через «...работы о зо­лоте, о сдерживании импорта и поощрении экспорта и о тысяче детальных распоряжений, имеющих целью установить контроль над экономикой»1.

Указанный период ознаменовал начало действительно новой школы политической экономии, которую классической называют прежде всего за подлинно научный характер многих ее теорий и ме­тодологических положений, лежащих и в основе современной эконо­мической науки. Именно благодаря представителям классической политической экономии экономическая теория обрела статус на­учной дисциплины, и до сих пор, «когда говорят «классическая школа», то имеют в виду школу, которая остается верной прин­ципам, завещанным первыми учителями экономической науки, и старается наилучше доказать их, развить и даже исправить, но не изменяя в них того, что составляет их существо»2.

В результате разложения меркантилизма и усиления нарастаю­щей тенденции ограничения прямого государственного контроля над экономической деятельностью «доиндустриальные условия» утратили былую значимость и возобладало «свободное частное предпринимательство». Последнее, по словам П.Самуэльсона, привело «к условиям полного laissez faire (т.е. абсолютного невме­шательства государства в деловую жизнь), события начали при­нимать другой оборот», и только «...с конца XIX в. почти во всех странах происходило неуклонное расширение экономических фун­кций государства»3.

В действительности принцип «полного laissez faire» стал глав­ным девизом нового направления экономической мысли — классической политической экономии, а ее представители раз­венчали меркантилизм и пропагандируемую им протекциони­стскую политику в экономике, выдвинув альтернативную кон­цепцию экономического либерализма. При этом классики обо­гатили экономическую науку многими фундаментальными по­ложениями, во многом не потерявшими свою актуальность и в настоящее время.

Следует отметить, что впервые термин «классическая полити­ческая экономия» употребил один из ее завершителей К.Маркс для того, чтобы показать ее специфическое место в «буржуазной по­литической экономии». И состоит она (специфика), по Марксу, в том, что от У.Петти до Д.Рикардо в Англии и от П.Буагильбера до С.Сисмонди во Франции классическая политическая экономия «исследовала действительные производственные отношения буржуазного общества». Близкую на этот счет позицию занимает и Н.Кондратьев, по мнению которого «классики анализировали по существу только капиталистический строй и нигде не говорят о его преходящем значении... Классики поступали так... потому, — уточ­няет он, — что они считали его в условиях свободы хозяйствен­ной деятельности строем наиболее совершенным»4.

В современной зарубежной экономической литературе, отдавая должное достижениям классической политической экономии, не идеализируют их. Одновременно в системе экономического обра­зования большинства стран мира выделение «классической шко­лы» в качестве соответствующего раздела курса истории экономи­ческих учений осуществляется прежде всего с точки зрения при­сущих трудам ее авторов общих характерных признаков и черт. Такая позиция позволяет отнести к числу представителей классической политической экономии целый ряд ученых XIX столетия — пос­ледователей знаменитого А.Смита.

Например, один из ведущих экономистов современности про­фессор Гарвардского университета Дж.К.Гэлбрейт в своей книге «Экономические теории и цели общества» считает, что «идеи А.Смита подверглись дальнейшему развитию Давидом Рикардо, То­масом Мальтусом и в особенности Джоном Стюартом Миллем и получили название классической системы»5. В широко распростра­ненном во многих странах учебнике «Экономикс» американского ученого, одного из первых лауреатов Нобелевской премии по эко­номике П.Самуэльсона также утверждается, что Д.Рикардо и Дж.С.Милль, являясь «главными представителями классической школы... развили и усовершенствовали идеи Смита»6.

Добавим к этому, что известный ученый, профессор Лондонс­кого университета М.Блауг в свой популярной, выдержавшей че­тыре издания книге «Экономическая мысль в ретроспективе», го­воря о термине «классическая политическая экономия» и ее вре­менных границах, пишет так: «Мы используем это выражение в устоявшемся смысле, имея в виду всех последователей А. Смита вплоть до Дж.С.Милля и Дж.Э.Кернса»7. При этом М.Блауг обра­щает внимание на то, что уДж.М.Кейнса выражение «классичес­кая экономическая наука» обозначает «...широкую плеяду ортодок­сальных экономистов от Смита до Лигу, павших жертвой закона Сэя...»8. К этому следует только добавить, что в отличие от ограни­чительной позиции К.Маркса позиция Дж.М.Кейнса имеет рас­ширительный характер, хотя аргумены последнего также небес­спорны.

Этапы эволюции классической политической экономии

По общепринятой оценке классическая политическая экономия зародилась в конце XVII — начале XVIII в. в трудах У.Петти (Анг­лия) и П.Буагильбера (Франция). Время ее завершения рассматри­вается с двух теоретико-методологических позиций. Одна из них — марксистская — указывает на период первой четверти XIX в., и завершителями школы считаются английские ученые А.Смит и Д. Рикардо. По другой — наиболее распространенной в научном мире — классики исчерпали себя в последней трети XIX в. труда­ми Дж.С.Милля.

Коротко суть этих позиций такова. Согласно марксистской тео­рии утверждается, что классическая политическая экономия за­вершилась в начале XIX в. и сменилась «вульгарной политической экономией» потому, что родоначальники последней — Ж.Б.Сэй и Т.Мальтус — ухватились, по словам К.Маркса, «за внешнюю ви­димость явлений и противоположность закону явления». При этом главным аргументом, обосновывающим избранную позицию, ав­тор «Капитала» считает «открытый» им же «закон прибавочной стоимости». Этот «закон», по его мысли, вытекает из центрально­го звена учения А.Смита и Д. Рикардо — трудовой теории стоимо­сти, отказавшись от которой «вульгарный экономист» обречен стать апологетом буржуазии, пытающимся скрыть эксплуататорскую сущность в отношениях присвоения капиталистами создаваемой рабочим классом прибавочной стоимости. Вывод К.Маркса одно­значен: «классическая школа» убедительно раскрывала антагони­стические противоречия капитализма и подводила к концепции бесклассового социалистического будущего.

В соответствии с расширительной позицией, ставшей для боль­шинства зарубежных источников экономической литературы бес­спорной, версия классификации этапов истории экономической мысли как «классической» и «вульгарной» политической эконо­мии вообще исключена, хотя научные достижения и А.Смита, и Д.Рикардо оцениваются столь же высоко, как К.Маркса. Однако к именам продолжателей учения Смита—Рикардо и, соответствен­но, временным границам «классической школы» прибавляют не только целую плеяду экономистов всей первой половины XIX в., включая Ж.Б.Сэя, Т.Мальтуса, Н.Сениора, Ф.Бастия и других, но и величайшего ученого второй половины XIX в. Дж.С.Милля.

Поэтому очевидно, что если все-таки исходить не из классово-формационной идеологизированной аргументации особенностей эволюции классической политической экономии, а принять во внимание прежде всего сущность единых (общих) для «классичес­кой школы» теоретико-методологических позиций, то можно с полным основанием утверждать, что К.Маркс, как и Дж.С.Милль, является одним из завершителей этой школы. В правомерности данного утверждения поможет убедиться, кроме того, и непосредственное знакомство с экономическим учением К.Маркса.

В развитии классической политической экономии с определен­ной условностью можно выделить четыре этапа.

Первый этап охватывает период с конца XVII в. до начала вто­рой половины XVIII в. Это этап существенного расширения сфе­ры рыночных отношений, аргументированных опровержений идей меркантилизма и его полного развенчания. Главные представите­ли начала данного этапа У.Петти и П.Буагильбер безотноситель­но друг от друга первыми в истории экономической мысли выд­винули трудовую теорию стоимости, в соответствии с которой источником и мерилом стоимости является количество затрачен­ного труда на производство той или иной товарной продукции или блага. Осуждая меркантилизм и исходя из причинной зависимос­ти экономических явлений, основу богатства и благосостояния государства они видели не в сфере обращения, а в сфере произ­водства.

Завершила первый этап классической политической экономии так называемая школа физиократов, получившая распространение во Франции в середине и начале второй половины XVIII в. Веду­щие авторы этой школы Ф.Кенэ и А.Тюрго в поисках источника чистого продукта (национального дохода) решающее значение наряду с трудом придавали земле. Критикуя меркантилизм, физи­ократы еще более углубились в анализ сферы производства и ры­ночных отношений, хотя и в основном в области сельского хозяй­ства, неправомерно отдаляясь от анализа сферы обращения.

Второй этап развития классической политической экономии охватывает период последней трети XVIII в. и несомненно связан с именем и трудами А.Смита — центральной фигуры среди всех ее представителей. Его «экономический человек» и «невидимая рука» провидения убедили не одно поколение экономистов о естествен­ном порядке и неотвратимости независимо от воли и сознания людей стихийного действия объективных экономических законов. Во мно­гом благодаря ему вплоть до 30-х гг. XX столетия неопровержимым считалось положение о полном невмешательстве правительствен­ных предписаний в свободную конкуренцию. И это о нем, как правило, говорят, что «...ни один западный студент, ученый не может считать себя экономистом без знания его (А.Смита. — Я.Я.) трудов»9.

По мнению Н.Кондратьева, под влиянием воззрений А.Смита у классиков все их учение — это проповедь хозяйственного строя, опирающегося на принцип свободы индивидуальной хозяйствен­ной деятельности как идеала»10. Авторы одной из популярных книг начала XX в. «История экономических учений» Ш. Жид и Ш. Рист отмечали, что главным образом авторитет А.Смита превратил день­ги в «товар, еще менее необходимый, чем всякий другой товар, обременительный товар, которого надо по возможности избегать. Эту тенденцию дискредитировать деньги, проявленную Смитом в борьбе с меркантилизмом, — пишут они, — подхватят потом его последователи, и преувеличив ее, упустят из виду некоторые осо­бенности денежного обращения»11. Нечто похожее утверждает Шумпетер, говоря о том, что А.Смит и его последователи «пы­таются доказать, что деньги не имеют важного значения, но в то же время сами не в состоянии последовательно придерживаться этого тезиса»12. И только некоторое снисхождение этому упуще­нию классиков (прежде всего А.Смиту и Д.Рикардо) делает М.Блауг, полагая, что «...их скептицизм по отношению к денежным панацеям был вполне уместен в условиях экономики, страдающей от недостатка капитала и хронической структурной безработицы»13.

Далее отметим, что классическими по праву считаются и от­крытые А.Смитом (по материалам анализа булавочной мануфак­туры) законы разделения труда и роста его производительности. На его теоретических изысканиях в значительной мере основыва­ются также современные концепции о товаре и его свойствах, доходах (заработной плате, прибыли), капитале, производитель­ном и непроизводительном труде и другие.

Третий этап эволюции классической школы политической эко­номии приходится на первую половину XIX в., когда в ряде раз­витых стран завершился промышленный переворот. В течение это­го периода последователи и в том числе ученики А.Смита (так называли себя многие из них) подвергли углубленной проработ­ке и переосмыслению основные идеи и концепции своего куми­ра, обогатили школу принципиально новыми и значимыми тео­ретическими положениями. В числе представителей данного этапа следует особо выделить французов Ж.Б.Сэя и Ф.Бастиа, англичан Д.Рикардо, Т.Мальтуса и Н.Сениора, американца Г.Кэри и др. Хотя эти авторы, следуя, как они утверждали, А.Смиту, происхожде­ние стоимости товаров и услуг видели либо в количестве затрачен­ного труда либо в издержках производства (но такого рода затратный подход в действительности оставался недоказательным), все же каждый из них оставил в истории экономической мысли и ста­новления рыночных отношений довольно заметный след.

Так, Ж.Б.Сэй в своем догматичном с позиций современной экономической теории «законе рынков» впервые ввел в рамки экономического исследования проблематику равновесия между спросом и предложением, реализации совокупного общественно­го продукта в зависимости от конъюнктуры рынка. В основу этого «закона», как очевидно, и Ж.Б.Сэй, и другие классики вкладыва­ли положение о том, что при гибкой заработной плате и подвиж­ных ценах процентная ставка будет уравновешивать спрос и пред­ложение, сбережения и инвестиции при полной занятости.

Д.Рикардо более других своих современников полемизировал с А.Смитом. Но, разделяя всецело взгляды последнего о доходах «главных классов общества», он впервые выявил закономерность имеющей место тенденции нормы прибыли к понижению, разра­ботал законченную теорию о формах земельной ренты. К его зас­лугам необходимо отнести также одно из лучших обоснований закономерности изменения стоимости денег как товаров в зави­симости от их количества в обращении.

К триаде экономистов-классиков — последователей смитовской политической экономии — правомерно наряду с Д.Рикардо и Ж.Б.Сэем отнести Т.Мальтуса. Этот ученый, в частности, в раз­витие несовершенной концепции А.Смита о механизме обществен­ного воспроизводства (по Марксу, «догма Смита») выдвинул те­оретическое положение о «третьих лицах», в соответствии с кото­рым обосновал реальное участие в создании и распределении со­вокупного общественного продукта не только производительных, но и непроизводительных слоев общества. Т.Мальтусу принадле­жит также не потерявшая и в наше время свою актуальность идея о влиянии на благосостояние общества численности и темпов при­роста населения, что свидетельствует одновременно и о взаимо­зависимости экономических процессов и природных явлений.

Четвертый завершающий этап развития классической полити­ческой экономии охватывает период второй половины XIX в., в течение которого упомянутые выше Дж.С.Милль и К.Маркс обоб­щили лучшие достижения школы, С другой стороны, к этому вре­мени уже обретали самостоятельное значение новые, более про­грессивные направления экономической мысли, получившие впос­ледствии названия «маржинализм» (конец XIX в.) и «институци-онализм» (начало XX в.). Что касается новаторства идей англича­нина Дж.С.Милля и К.Маркса, писавшего свои труды в изгнании из родной Германии, то эти авторы классической школы, будучи строго привержены положению об эффективности ценообразования в условиях конкуренции и осуждая классовую тенденциозность и вульгарную апологетику в экономической мысли, все же сим­патизировали рабочему классу, были обращены «к социализму и реформам»14. Причем К.Маркс, кроме того, особо подчеркивал усиливающуюся эксплуатацию труда капиталом, которая, обостряя классовую борьбу, должна, на его взгляд, неизбежно привести к диктатуре пролетариата, «отмиранию государства» и равновесной экономике бесклассового общества.

Особенности предмета и метода изучения классической политической экономии

Продолжая общую характеристику почти двухсотлетней исто­рии классической политической экономии, необходимо выделить ее единые признаки, подходы и тенденции в части предмета и метода изучения и дать им соответствующую оценку. Они могут быть сведены к следующему обобщению.

Во-первых, неприятие протекционизма в экономической поли­тике государства и преимущественный анализ проблем сферы производства в отрыве от сферы обращения, выработка и приме­нение прогрессивных методологических приемов исследования, включая причинно-следственный (каузальный), дедуктивный и индуктивный, логическую абстракцию. Одновременно подход с классовых позиций на наблюдаемые «законы производства» и «про­изводительный труд» снимал любые сомнения по поводу того, что полученные с помощью логической абстракции и дедукции пред­сказания следовало бы подвергнуть опытной проверке. В результа­те свойственное классикам противопоставление друг другу сфер производства и обращения, производительного и непроизводитель­ного труда стало причиной недооценки закономерной взаимосвя­зи хозяйствующих субъектов этих сфер («человеческого фактора»), обратного влияния на сферу производства денежных, кредитных и финансовых факторов и других элементов сферы обращения.

Таким образом, приняв в качестве предмета изучения только проблематику сферы производства, экономисты-классики, гово­ря словами М.Блауга, «подчеркивали, что выводы экономической науки в конечном счете основываются на постулатах, в равной степени почерпнутых из наблюдаемых «законов производства» и субъективной интроспекции»15.

Более того, классики при решении практических задач ответы на основные вопросы давали, ставя эти вопросы, как выразился Н.Кондратьев, «оценочно». По этой причине, полагает он, полу­чались «...ответы, которые имеют характер оценочных максим и правил, а именно: строй, опирающийся на свободу хозяйствен­ной деятельности, является наиболее совершенным, свобода тор­говли наиболее благоприятствует процветанию нации и т.д.»16. Это обстоятельство также не способствовало объективности и после­довательности экономического анализа и теоретического обобще­ния классической школы политической экономии.

Во-вторых, опираясь на каузальный анализ, расчеты средних и суммарных величин экономических показателей, классики (в от­личие от меркантилистов) пытались выявить механизм происхож­дения стоимости товаров и колебания уровня цен на рынке не в связи с «естественной природой» денег и их количеством в стра­не, а в связи с издержками производства или, по другой трактов­ке, количеством затраченного труда. Несомненно, со времен клас­сической политической экономии в прошлом не было другой эко­номической проблемы, и на это также указывал Н.Кондратьев, которая бы привлекала «...такое пристальное внимание экономи­стов, обсуждение которой вызывало бы столько умственного на­пряжения, логических ухищрений и полемических страстей, как проблема ценности. И вместе с тем, кажется, трудно указать дру­гую проблему, основные направления в решении которой остались бы столь непримиримыми, как в случае с проблемой ценности»17.

Однако затратный принцип определения уровня цен классической школой не увязывался с другим важным аспектом рыночных эко­номических отношений — потреблением продукта (услуги) при изменяющейся потребности в том или ином благе с добавлением к нему единицы этого блага. Поэтому вполне справедливо мнение Н.Кондратьева, который писал: «Предшествующий экскурс убеж­дает нас в том, что до второй половины XIX века в социальной экономии нет сознательного и отчетливого разделения и различе­ния теоретических суждений ценности или практических. Как пра­вило, авторы убеждены, что те суждения, которые фактически являются суждениями ценности, являются столь же научными и обоснованными, как и те, которые являются суждениями теоре­тическими»18. Несколько десятилетий спустя (1962) во многом похожее суждение высказал и Л. фон Мизес. «Общественное мне­ние, — пишет он, — до сих пор находится под впечатлением на­учной попытки представителей классической экономической те­ории справиться с проблемой ценности. Не будучи в состоянии раз­решить очевидный парадокс ценообразования, классики не мог­ли проследить последовательность рыночных сделок вплоть до конечного потребителя, но были вынуждены начинать свои пост­роения с действий бизнесмена, для которого потребительские оценки полезности являются заданными»19.

В-третьих, категория «стоимость» признавалась авторами клас­сической школы единственной исходной категорией экономическо­го анализа, от которой как на схеме генеалогического древа отпоч­ковываются (вырастают) другие производные по своей сути кате­гории. Кроме того, подобного рода упрощение анализа и систе­матизации привело классическую школу к тому, что само эконо­мическое исследование как бы имитировало механическое следо­вание законам физики, т.е. поиск сугубо внутренних причин хо­зяйственного благополучия в обществе без учета психологических, моральных, правовых и других факторов социальной среды.

Указанные недостатки, ссылаясь на М.Блауга, отчасти можно было бы объяснить невозможностью в общественных науках всеце­ло контролируемого эксперимента, вследствие чего «экономистам для того, чтобы отбросить какую-либо теорию, нужно гораздо боль­ше фактов, чем, скажем, физикам»20. Сам М.Блауг, однако, уточ­няет: «Если бы выводы из теорем экономической теории поддава­лись однозначной проверке, никто бы никогда не услышал о нере­алистичности предпосылок. Но теоремы экономической теории невозможно однозначно проверить, поскольку все предсказания имеют здесь вероятностный характер»21. И все-таки, если не избе­гать снисхождений, то можно согласиться с Л.Мизесом о том, что «многие эпигоны экономистов-классиков видели задачу экономи­ческой науки в изучении недействительно происходящих событий, а лишь тех сил, которые некоторым, не вполне понятным образом предопределили возникновение реальных явлений»22.

В-четвертых, исследуя проблематику экономического роста и повышения благосостояния народа, классики не просто исходи­ли (вновь в отличие от меркантилистов) из принципа достиже­ния активного торгового баланса (положительного сальдо), а пы­тались обосновать динамизм и равновесность состояния эконо­мики страны. Однако при этом, как известно, они обходились без серьезного математического анализа, применения методов мате­матического моделирования экономических проблем, позволяю­щих выбрать наилучший (альтернативный) вариант из определен­ного числа состояний хозяйственной ситуации. Более того, клас­сическая школа достижение равновесия в экономике считала авто­матически возможным, разделяя упомянутый выше «закон рын­ков» Ж.Б.Сэя.

Наконец, в-пятых, деньги, издавна и традиционно считавши­еся искусственным изобретением людей, в период классической политической экономии были признаны стихийно выделившимся в товарном мире товаром, который нельзя «отменить» никакими соглашениями междулюдьми. Среди классиков единственным, кто требовал упразднения денег, был П.Буагильбер. В то же время многие авторы классической школы вплоть до середины XIX в. не придавали должного значения разнообразным функциям денег, выделяя в основном одну — функцию средства обращения, т.е. трактуя денежный товар как вещь, как техническое средство, удоб­ное для обмена. Недооценка же других функций денег была обу­словлена недопониманием обратного влияния на сферу производ­ства денежно-кредитных факторов.

Заключение

Итак, в ходе работы мы выяснили следующее.

Классическая политическая экономия возникла тогда, когда предпринимательская деятельность вслед за сферой торговли, де­нежного обращения и ссудных операций распространилась также на многие отрасли промышленности и сферу производства в це­лом.

Впервые термин «классическая полити­ческая экономия» употребил К.Маркс.

Классическая политическая экономия зародилась в конце XVII — начале XVIII в. в трудах У.Петти (Анг­лия) и П.Буагильбера (Франция). Время ее завершения рассматри­вается с двух теоретико-методологических позиций. Одна из них — марксистская — указывает на период первой четверти XIX в., и завершителями школы считаются английские ученые А.Смит и Д. Рикардо. По другой — наиболее распространенной в научном мире — классики исчерпали себя в последней трети XIX в. труда­ми Дж.С.Милля. Она включала 4 этапа.

В работе было выделены единые признаки классической политической экономии, подходы и тенденции в части предмета и метода изучения и дана им соответствующая оценка.

Список литературы:

1.Аникин А.В. Юность науки. М.: Политиздат, 1985.

2.Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. М.: «Дело Лтд», 1994.

3.Гэлбрейт Дж.К. Экономические теории и цели общества. М.: Про­гресс, 1979.

4.Жид Ш., Рист Ш. История экономических учений. М.: Экономи­ка, 1995.

5.Кондратьев Н.Д. Избр. соч. М.: Экономика, 1993.

6.Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23.

7.Мизес Л. фон. О некоторых распространенных заблуждениях по поводу предмета экономичсскоН науки // THESIS. 1994. Т. II. Вып. 4.

8.Негеши Т. История экономической теории. - М.: Аспект - пресс, 1995.

1 Самуэльсон П. Экономика. Т. 2. М.: НПО «Алгон», 1992. С. 342.

2 Жид Ш., Рист Ш. История экономических учений. М.: Эконо­мика, 1995. С. 514.

3 Самуэльсон П. Указ. соч. Т. 1. С. 32.

4 Кондратьев Н.Д. Изб. соч. /Ред. кол.: Л.И. Абалкин и др. М.: Эко­номика, 1993. С. 295.

5 Гэлбрейт Дж.К. Экономические теории и цели обще­ства. М.: Прогресс, 1979. С. 36.

6 Самуэльсон П. Указ. соч. Т. 2. С. 342.

7 Блауг М. Указ. соч. С. 143.

8 Там же.

9 Столяров И.А. Предисловие//Антология экономической клас­сики. Т. 1. М.: Эконов, 1993. С. 3.

10 Кондратьев Н.Д. Указ. соч. С. 294.

11 Жид Ш., Рист Ш. Указ. соч. С. 75.

12 Шумпетер И. Указ. соч. С. 265.

13 Блауг М. Указ. соч. С. 19.

14 Самуэльсон П. Указ. соч, Т. 2. С. 342.

15 Блауг М. Указ. соч. С. 648.

16 Кондратьев Н.Д. Указ. соч. С. 295.

17 Там же. С. 227

18 Там же. С. 298.

19 Мизес Л. фон. О некоторых распространенных заблуждениях по поводу предмета и метода экономической науки // THESIS. 1994. Т. II. Вып. 4. С. 206.

20 Блауг М. Указ. соч. С. 652.

21 Там же.

22 Мизес Л. фон. Указ. соч. С. 206.